На все руки доктор
Шрифт:
— Неужели? И, повинуясь своей судьбе, вы пренебрегли правилами этикета, оставили танцы, гостей, хозяйку замка и бросились помогать слуге?
— Для целителя нет разницы между простолюдином и благородным, ваша милость. Долг велит прийти на помощь при любых обстоятельствах.
— Это прописано в вашем кодексе?
Я помедлила, потому что не имела понятия ни о каком кодексе. Надеюсь, что Церинция разбирается в этом еще хуже, чем я.
— Правила не всегда прописаны на бумаге. В нашем роду они передаются из уст в уста.
Ох и молодец, Олечка!
Церинция снова подняла взгляд, и я заметила в ее глазах проблеск настоящего интереса.
— И тем не менее вы рисковали своим статусом, занимаясь лечением в столь неподобающей обстановке.
Она что, меня испытывает?
— Мой статус целителя превыше всего, — ответила я, стараясь говорить твердо, но учтиво.
После очередной паузы герцогиня снова выдала то, что меня удивило:
— А у вас есть характер, нейра Олетта. Вы настоящий воин. Неожиданно.
— Спасибо, ваша милость, — я легонько склонила голову. — Вы слишком хорошо обо мне думаете. Я вовсе не отважна и не умею сражаться.
— У вас другое поле битвы. Сейчас хорошего целителя или лекаря даже при свете магсветильника не сыщешь, — герцогиня задумчиво забарабанила пальцами по столу. Она говорила медленно, не торопясь и думая над каждым словом. — Как чувствует себя разносчик блюд? Мне доложили, что вы хотите переместить его в Ключ. Для вас не ново забирать чужих работников на лечение.
Она что, иронизирует и намекает на графа Лока? Вот жаб зеленый. Даже из-за такой ерунды успел нажаловаться.
Я описала характер травм и добавила:
— Но самую полную помощь я смогу оказать только в своей операционной, где имеется все необходимое оборудование.
— И как же вы планируете осуществить транспортировку? Учитывая состояние больного.
Я на мгновение замялась, но решила быть откровенной.
— Через магическое зеркало-артефакт, если таковое имеется в замке. Это самый безопасный способ для пациента в его состоянии.
Церинция приподняла бровь.
— Любопытно. А вы, оказывается, не только в целительстве разбираетесь, но и в артефактах.
— Это все потому что Готары владеют подобным зеркалом. Его хозяином был мой предок, Блавар Готар. А теперь артефакт признал меня.
Мы не раз обсуждали с Макеем перемещение между зеркалами. Мои магические способности были слабы и неразвиты, поэтому я не могла быть инициатором перемещения. Но если герцогиня согласится помочь…
Надеюсь, что артефакт есть не только у Рана, но и у его матери.
Кажется, факт наличия у меня волшебного зеркала ее удивил.
— Какое время потребуется для полного выздоровления слуги? — вдруг поинтересовалась герцогиня.
Я немного подумала и решила выделить сроки с запасом:
— Около трех месяцев. А может, и больше, надо учитывать возраст больного.
Церинция вновь помассировала виски.
— Что ж. Если так, то… мне проще его уволить.
Я не успела внутренне возмутиться такому
— Уволить и назначить содержание. Этот человек прослужил в замке всю свою жизнь, как и его родители, как и его дети. Выставить его на улицу без всего было бы слишком жестоко. Расходы на его лечение я вам компенсирую.
А мать Рана удивляет меня все больше и больше. Я почувствовала невольное уважение к этой женщине.
— Это значит, что вы согласны?
Она ответила легким кивком.
— Верно, я позволю вам и вашему пациенту воспользоваться моим зеркалом для перехода. Но вашим родственникам придется возвращаться тем же способом, каким они сюда прибыли. Переход по зеркальной сети — очень энергозатратная процедура, поэтому сама я пользуюсь им только в исключительных случаях.
— Благодарю за доброту, ваша милость. Она вам обязательно зачтется.
Я была довольна. Скоро мне удастся покинуть прием, вернуться домой и закончить начатое.
Но герцогиня пока не думала меня отпускать.
Звякнув чашкой о блюдце, Церинция продолжила:
— В последнее время мне поступают жалобы от ваших соседей. Граф Бенье говорит, что вы с нейрой Кокордией пытались оклеветать его банк. Граф Лок утверждает, что вы незаконно расторгли договор об аренде лесопилки. Граф Савад подает прошение о присвоении земель в королевскую канцелярию и требует что-то решить с договором о браке.
Зажравшиеся лощеные аристократы жалуются, что их, бедняжек, обижают старуха и девица. Самим-то не стыдно?
Я выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Я всегда остро реагировала на несправедливость. Но что значит мое слово против слов тех, кто уже много лет пилит власть в этих землях? Кто связан с герцогами Моро торговыми, политическими и кровными узами? Может, герцогиня и не последняя стерва, но ссориться с теми, кто приносит ее роду пользу и деньги, вряд ли станет.
— Их претензии необоснованны, ваша милость. Наша семья наняла профессионального стража финансов, который со всем тщанием проводит проверку отчетности за прошлые годы, и он уже нашел нарушения, — я опустила ресницы и постаралась насколько возможно смягчить свой резкий и деловой тон. — К сожалению, многие из этих нарушений допустил наш управляющий, нейт Оливер Гиллаус. Пользуясь добротой и наивностью моей бабушки, он плел паутину интриг вокруг рода Готар.
Интересно, если я пущу слезу, это будет перебором?
Определенно да. Ни к чему излишняя театральность.
— Осознав, что ему грозит наказание, Гиллаус просто исчез. Повезло, что наш знакомый и дальний родственник короля, нейт Карлис Болвейн, обещал похлопотать и выяснить, куда скрылся обманщик и кто его покрывает.
Каждое сказанное мною слово имело смысл. Упомянуть Карлиса, который ни к графству Готар, ни к герцогству Моро не имеет отношения — это может заставить герцогиню задуматься. Нам пришлось привлечь чужого человека для решения проблем, потому что у своих поддержки не нашли.