На Темной Стороне
Шрифт:
Она зябко передернула плечами:
– Это дикость! У нас такое никогда...
Я смолчал. Когда Россия что-то строит, то у нее не просто щепки летят, но и лес на сто миль в буреломах, как после Тунгусского метеорита. А воздух желтеет от слов, которых ни в Библии, ни в Коране...
Громко стуча сандалиями, примчался Сережка. Глаза расширенные:
– Я их всех замочил! А потом, гады, на мине подорвался!!!
Белович поморщился:
– Сережа, где ты такие слова ужасные услышал?
– Так они
– А кто гады? – поинтересовался я.
– Да русские!!!
Белович быстро посмотрел на меня, на сына:
– Ты что такое говоришь? А ты кто?
– Я командир «Дельты», – ответил он гордо. – Я весь русский спецназ замочил как кроликов!.. А потом и Москву разнес как собачью будку, все взорвал, разнес, всех перебил, замочил...
Я перебил, видя как несчастный Белович то краснеет, то белеет:
– Сережа, сбегай позови во-о-он того дядю, который возится в столярке! Скажи, что шашлыки уже готовы, можно приступать.
Он унесся, чистенький и послушный, примерный мальчик, из которого можно лепить все, что угодно. Tabula rasa, на которую уже пишут они, дотягиваясь из темной Империи, я не мы, его родители.
Белович что-то лепетал, Игнатьев с преувеличенной живостью заговорил о шашлыках, все принялись разбирать шампуры, от потревоженных ломтей мяса запахи пошли мощнее, призывнее.
Затопали детские ноги, Сережа примчался еще быстрее, еще издали закричал:
– Отмахивается! Там еще к нему одна тетя зашла...
Я посоветовал:
– А ты пойди и спроси, что значит надпись на экране: формат диск цэ комплете... Запомнил? Умница.
Сережа умчался. Слышно было как внезапно в мастерской настала тишина. Потом там загрохотало, дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Зять выскочил безумный, с вытаращенными глазами и трясущимися губами. Его как ураганом пронесло к дому, оставляя за собой перевернутые стулья, изломанные кусты роз, ибо как носорог ломился напрямую.
Белович спросил удивленно:
– Что это с ним?
Я пожал плечами:
– Это был только вопрос. Не знаю, что он подумал...
Глава 20
Изнурительные тренировки стали словно бы еще изнурительнее. Нагрузки увеличивались практически с каждым днем. Он снова стрелял в полной темноте, ориентируясь по звуку и даже запаху, бегал по лесу в очках ночного видения, за спиной ранец в половину его веса, прыгал с крыш, врывался в квартиры, вышибая металлические двери, дрался на лестницах, в лифтах и на крыше.
Когда возвращался в казарму, ноги дрожали, а мышцы ныли как у древнего старика. Медик на входе всякий раз предлагал сделать укол. Кое-кто, не выдержав боли в мышцах, соглашался, но Дмитрий стискивал зубы по ломоты в висках,
К концу второго месяца, когда он едва тащил себя к бараку, мечтая упасть на твердую койку и помереть, его остановил инструктор по рукопашному бою:
– А, новичок!.. Ну как жизнь?
– Как в сказке, – прохрипел Дмитрий. – Как в чудной сказке.
Инструктор стоял, загораживая дорогу, улыбался, в глазах издевка, но когда заговорил, голос звучал почти сочувствующе:
– Что-то рожа у тебя вытянулась... И сам как-то охляп, блеска не вижу. Ботинки нечищены, шнурки не поглажены... А часы, часы! Что у тебя за часы? Надо сменить, надо. Больно хрупкие. А ремешок так и вообще – позор. Позор и стыд. Сходи на склад, пусть выдадут браслет.
Дмитрий поморщился:
– Кожа мягче. Я к ней привык.
Инструктор продолжал, словно не слышал:
– Сейчас иные чудаки, что трясутся за здоровье, носят магнитные браслеты. Те вроде бы мешают... или помогают, не помню, осаживаться железу из крови. Тоже пусть Гаврилов выдаст.
Дмитрий скривился:
– Это зачем же?
Инструктор вытянул обе руки. На левой красовались внушительные часы, чисто мужские: в крупном корпусе, с крупными стрелками, толстые, а браслет тоже под стать: широкий, из толстых крупных звеньев блестящей стали. Кисть правой руки обхватывал толстый медный браслет, широкий и наглый до безобразия, прямо кричащий о трусости хозяина, который боится каких-то болезней, магнитных бурь на Солнце, солнечный пятен и озоновой дыры над Атлантидой.
– Ну как?
– Я бы сказал... – ответил Дмитрий, – если бы нашел мат круче, чем употребляет наш завхоз.
Инструктор улыбнулся:
– Вот-вот. Это уже одна победа. Вторая – подумай, как при таких часах и браслетах тебе наденут полицейские наручники? Третья – это не просто браслеты. Как и часы... не только часы. Еще не понял?
– Понял, – прошептал Дмитрий. По телу прошла волна возбуждающего страха, усталость начала испаряться, словно организм зачерпнул добавочные силы из запасника. – Разрешите выполнять?
К Гаврилову он мчался со всех ног. Похоже, подготовке скоро конец. И, похоже, действовать ему не в России. Вряд ли эти штуки придумали супротив родной туповатой милиции.
Хотя пригодиться могут и здесь.
Ермаков повернулся на стук двери. Лицо полковника за последнюю неделю вытянулось, щеки запали, а скулы заострились. Сейчас в запавших глазах таилась тревога.
Дмитрий вытянулся, Ермаков сказал с видимой неохотой:
– Возникла необходимость вашу подготовку... ускорить. Да что там ускорить, вы приступаете к обучению на пленере.