На крючке

Валеева Анастасия

– Сейчас посмотрим, – лейтенант с любопытством приподнял горшок и положил его себе боком на огромную ладонь.

– Вы не имеете права! – Засурский кинулся к лейтенанту, но его быстро остановили двое ребят Руденко, стоявшие без дела.

Им даже захотелось немного размяться, поэтому они слегка переусердствовали, выкручивая Якову Григорьевичу руки.

– Что же вы делаете? – скривив от боли физиономию, простонал Засурский, плюхаясь в свое кресло, куда его определили ребята.

– Ищем, Яков Григорьевич, ищем, – Руденко резко перевернул горшок,

высыпая на пол землю вместе с растением.

К его удивлению на дне горшка ничего не оказалось, кроме глиняных черепков, закладывемых внутрь для лучшей аэрации.

– Вот черт, – интерес на лице лейтенанта сменился разочарованием.

Но горшка он не оставил, продолжая крутить его в руках. Затем он поднял с пола палочку, к которой было подвязано растение и, сунув ее внутрь горшка, отметил его глубину. После чего приложил палочку снаружи. Она не достала до дна нескольких сантиметров.

– Понятно, – с крестьянской обстоятельностью Руденко обхватил рукой дно горшка и принялся его крутить, придерживая другой рукой его верхнюю часть.

Через секунду нижняя часть горшка отделилась. В ней оказалось что-то вроде футляра, в котором могла поместиться дискета.

– Вот она, – лейтенант с победоносным видом, ухватив дискету носовым платком, поднял ее вверх и выпрямился сам. – Что же вы, Яков Григорьевич, – посмотрел он на Засурского. – Нехорошо.

Он говорил это тоном, каким отцы журят нерадивых сыновей. Владелец казино сначала обмяк в кресле, потом дернулся было к лейтенанту.

– Верните ее мне, я прошу вас, – с мольбой в голосе произнес он. – Если она попадет в руки…

– Я лично прослежу за тем, чтобы она больше не попала ни в чьи руки, кроме рук дактилоскопистов, разумеется, – перебил его Руденко, опуская дискету в прозрачный пластиковый пакет. Заберите их, – кивнул он на Засурского и Копелева, – думаю, на ней есть пальчики обоих.

– Какого черта, лейтенант, – Копелев попытался вырваться из цепких рук милиционеров, но на нем уже защелкнули наручники. – Да, я брал эту дискету, но к ее похищению не имею никакого отношения.

– Это вы объясните следователю, – удовлетворенно выдохнул Руденко. – Увести.

– Стойте, – задыхаясь, крикнул Копелев, – я хочу сделать заявление.

– Валяй, – добродушно согласился лейтенант, у которого было хорошее настроение.

– Это Засурский заставил меня добыть ему дискету. Он меня шантажировал.

– И чем же он вас шантажировал, гражданин Копелев? – иронично взглянул на него лейтенант.

– Я залез к нему в большие долги, – мрачно произнес майор налоговой полиции. – Он пообещал мне их простить, если я принесу ему дискету.

– И как же вы, интересно, проникли в хранилище? – с интересом посмотрел на него Руденко.

– Не я, – опустив голову, майор уставился себе под ноги.

– А кто?

– Сержант Асланян, – едва слышно ответил Копелев. – Мы с ним немного знакомы. Ну, я предложил ему денег, он согласился.

– Вот сволочь черножопая! – в сердцах выпалил Руденко и тут же с извиняющимся

видом покосился на Милославскую, – мы, значит, пашем, а эта скотина деньги зашибает тем, что ворует вещдоки. Ну, я этой паскуде объясню, как нужно работать! Он у меня отправится на зону вместе с этими голубчиками. А, тебе, майор, может быть, оформим явку с повинной, если признаешься в покушении на жизнь Яны Борисовны и во всех своих делишках.

– Но ведь… – неуверенно пробормотал майор.

– Не боись, – с купеческим великодушием на довольном лице успокоил его Руденко, – дадут тебе года три… условно, если будешь сотрудничать со следствием. Надеюсь, мокрухи на тебе нет?

– Нет, – выдохнул Копелев.

– Ладно, ведите их, – лейтенант махнул рукой в сторону двери. – Хотя погоди, – он остановил Якова Григорьевича, которого как раз вели мимо него. – Вы ничего не хотите сообщить следствию?

– Не хочу, – мрачно глядя лейтенанту в грудь, произнес Засурский.

– Это вы убили Женю Галкину? – лейтенант приподнял его голову за подбородок.

– Я никого не убивал, – визгливо выкрикнул тот, – и у вас ничего против меня нет.

– Ах нет, – Руденко выпучил на него глаза, – а дискета?

– Она не представляет для вас никакого интереса.

– А для кого она представляет интерес? Для ваших покровителей, которых вы надували? – насмешливо посмотрел на него лейтенант. – Тогда мы сделаем так, чтобы распечатка попала к ним. Ваксмахер уже объяснил нам, чем для вас это может закончиться?

– Вы не имеете права, – побелевшими от страха губами прошептал Засурский, – это произвол.

– Это мы уже слышали, – поморщился Руденко. – Я вас больше не задерживаю.

Оставшись наедине с Милославской в кабинете Засурского, Руденко достал сигарету и закурил.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес он, – дело сделано.

– И кто же по-твоему убил Галкину? – внимательно посмотрела на него Яна.

– Он и убил, – лейтенант кивнул в сторону двери, куда только что вывели Засурского. – Дело-то выеденного яйца не стоит, – он выпустил дым, повернувшись к окну, под которым увядал цветок, выброшенный из горшка. – Сынуля Засурского выкрал дискету у своего папаши, – решил пояснить Руденко свою версию, – она как-то попала к Галкиной и чтобы ее вернуть, Засурскому пришлось убить ее, Галкину, конечно, не дискету, – добавил он и хохотнул в усы, живописно качнув при этом своей крупной медвежьей головой.

– А как же она снова оказалась у Антона? – поинтересовалась Милославская, которой версия лейтенанта казалась, мягко говоря, не убедительной.

– Как оказалась? – лейтенант покрутил свободной рукой ус. – Снова выкрал…

– Ты-то сам в это веришь? – Милославская тоже закурила.

– Это не имеет значения, – отмахнулся от нее лейтенант, как от назойливой мухи, – тебе спасибо, конечно, за помощь, дальше мы уж сами как-нибудь.

Он поднялся и направился к выходу.

– До дома сама доберешься, – поинтересовался он от двери, – или дать тебе машину?