На крючке

Валеева Анастасия

– Мне надоело слушать грязные инсинуации, – повысил голос Антон, – убирайтесь, видеть вас больше не хочу!

– Вы знаете Браницкого?

– Во-он! – заорал Антон и отвернулся, скрестив руки на груди.

Так он и стоял в позе Наполеона, неприступный и обиженный, пока Яна не поднялась и не вышла из комнаты. До входной двери ее проводила Геля.

– Не обращайте на него внимания, он – чокнутый, – усмехнулась она. – Весь в папашу, – добавила она почти доверительным тоном.

– Ничего, до свидания.

Яна спустилась на лифте вниз и вышла на улицу. Она ехала домой, испытывая растерянность оттого, что была не вполне уверена, что ей удалось разрешить проблему до конца, и в тоже самое время, она была удовлетворена проделанной

работой, потому что могла с большой долей вероятности назвать имя убийцы Жени Галкиной. Естественно, ей еще требовались доказательства, которые она намеревалась добыть любыми путями, ведь домыслы и видения к делу не пришьешь.

Джемма встретила ее у калитки радостным лаем, который люди вполне могли принять за раскаты грома. Яна успокоила собаку, насыпала ей корма и вспомнила, что сама давно уже не держала во рту ни крошки. После тяжелого дня, показавшегося ей вечностью, Милославская настолько устала, что даже не смогла ничего себе приготовить. Чтобы скинуть тяжесть с тела она первым делом приняла контрастный душ и уже потом съела пару бутербродов с сыром и колбасой. Стало гораздо легче и, несмотря на позднее время, она села на кресло в гостиной и закурила. Нужно было решить, как ей действовать, чтобы получить необходимые улики. Мысли почему-то не связывались. Докурив сигарету, Яна придвинула к себе колоду карт, которую, вернувшись домой, выложила на стол в гостиной. Она перебирала карты и ни как не могла выбрать ни одну, так как знала, что готовых решений они не дают. Обычно в случаях, когда она сомневалась, какой картой воспользоваться, Яна выбирала «Джокера», но в этот раз не стала этого делать, зная непредсказуемый «характер» карты.

Она отложила «Джокера» в сторону, развернув оставшиеся карты веером и держа их в левой руке. Джемма крутилась рядом, и Яна собралась было доверить выбор карты ей, но и от этой мысли отказалась, решив действовать методом исключения. Сверху на «Джокера» легла карта «Внушение», так как внушать вроде бы было нечего да и некому. За «Внушением» отправилась карта «Взгляд в прошлое», так прошлое уже не интересовало Милославскую. А вот будущее интересовало… Отбросив оставшиеся карты в сторону, она опустила карту «Взгляд в будущее» на стол картинкой вверх и положила на нее руку.

Знакомые ощущения пронзили ладонь слабым током, быстро нагревая ее. Яна опустила веки и расслабилась. Несколько секунд ее окружала полная темнота, потом, словно изображение в ламповом телевизоре, постепенно начала вырисовываться картинка, которая сразу же показалась Яна знакомой. Вернее сказать, знакомой показалась не картинка, а местность, на картинке появившаяся. Это был тот же домик, где Браницкий писал свои картины. На этот раз он стоял не перед мольбертом, а возле шкафа, да и кисти у него в руках не было. По свету, падавшему сквозь распахнутое окно, Яна поняла, что солнце стоит в зените. Она немного отвлеклась, глядя на улицу, что не заметила как в комнате появился еще один человек, увидев которого, Лев Сигизмундович не удивился, а даже обрадовался, так как на его лице заиграла удовлетворенная улыбка.

Дальше поврежденная карта начала «сбоить». «Изображение» стало расплывчатым и замелькало со скоростью курьерского поезда. Яна все же «досмотрела» представление до конца, но из увиденного поняла только что в комнате появился третий персонаж, а Браницкий куда-то исчез. Перед его исчезновением что-то вспыхнуло перед Яниным взором, слепя глаза, и картинка погасла. Если бы она знала, где находится дача Браницкого, можно было поехать туда и, затаившись где-нибудь в укромном месте, понаблюдать за происходящем. Но так как адреса она не знала, то решила следить за Львом Сигизмундовичем с самого утра.

* * *

Позавтракав, она позвонила лейтенанту. Нельзя сказать, что он сильно обрадовался ее звонку, но был довольно корректен. Когда же Яна сказала, что ей требуется машина с водителем, Руденко начал нервничать.

– Ну

где, где я тебе возьму машину, да еще с водителем? – возбужденно кричал он в трубку. – Ты думаешь, я большой начальник и распоряжаюсь всем автотранспортом отдела?

– Не горячись, Сеня, – уверенно произнесла Милославская. – Мне не нужна машина вашего отдела, достаточно будет твоей «шестерки», а водителем посади кого-нибудь из своих ребят. После обеда я его отпущу.

– Ладно, – после некоторого молчания ответил Руденко, – ты хоть скажи, зачем тебе нужна машина?

– Хочу сделать шопинг, Сеня, – сама себе улыбнулась Яна. – Знаешь, что это такое?

– Не маленький, – буркнул он в трубку. – Хорошо, жди. Пришлю тебе Саньку Томилина. Но только до обеда, – добавил он строго.

* * *

Томилин приехал через полчаса. Милославская уже ждала его возле калитки, поглядывая на Джемму, флегматично лежащую возле ее ног. Томилин, молодой парень с хитроватой улыбкой на лице, выглянул в опущенное окно и с интересом посмотрел на Яну. Когда он развернул машину и подъехал к Милославской, его губы растянулись еще шире.

– Вы Яна Борисовна? – удивленно произнес он.

– А что, не похожа? – улыбнулась она в ответ и забралась вместе с Джеммой на заднее сиденье. – Поехали.

– Сержант Томилин, – представился он. – На базар, что ли? – он уверенно тронул машину с места.

– Сначала заедем к одному знакомому, – Милославская назвала адрес дома Браницкого.

Привыкший подчиняться Томилин только пожал плечами. Когда они подъезжали к дому Льва Сигизмундовича, Яна заметила, что во двор въезжает желтая «Волга»-такси, которая остановилась возле подъезда Браницкого и посигналила.

– Притормози-ка, – скомандовала Яна.

Через несколько минут в дверях подъезда появился Браницкий, одетый в синие джинсы и свободную красную рубашку в крупную клетку. В руках он держал объемистый пластиковый пакет. Он сел в такси, и машина двинулась вперед.

– Езжай за этой «Волгой», – велела Милославская Томилину, – только нам не нужно, чтобы нас заметили.

– Вот это шопинг, – удивился Томилин, но послушно тронул «шестерку» следом.

Как и предполагала Яна, Лев Сигизмундович отправлялся на дачу. Желтая «Волга», попетляв по центру, свернула в сторону поселка, сплошь состоящего из двухэтажных коттеджей и свернула направо. Этот поселок располагался в черте города, а за ним, как было известно Милославской, располагались дачи. Туда, по всей видимости, и направлялся Браницкий. Обогнув пруд и небольшой лесок, за которым дорога пошла в гору, такси, поднимая клубы пыли, въехало на территорию дачного поселка, где дороги были засыпаны щебенкой. Проехав еще метров двести, машина остановилась, высадила пассажира и, развернувшись, двинулась в обратном направлении.

Томилин, которого это преследование страшно увлекло, затормозил возле проезда, в глубине которого маячила фигура Браницкого.

– Вон он, – кивнул он Милославской. – Что теперь будем делать?

– Останешься здесь, – Яна вышла из машины, приказав Джемме сидеть на месте, – а я схожу осмотрюсь.

Лев Сигизмундович вдруг исчез из поля зрения, и Яна почти бегом кинулась следом за ним. К счастью, она заметила распахнутую калитку. Прячась за забором, она заглянула на участок, где почти у самого входа словно из земли вырос небольшой деревянный домик. Напротив него на кирпичных столбиках стояла огромная емкость для воды, от которой по всему саду были протянуты трубы. Осторожно ступая, Яна вошла за калитку и прошмыгнула между забором и домом. Здесь были навалены всяческие нужные в хозяйстве вещи вроде обрезков труб, половинок кирпича и старых досок. Рискуя сломать себе ноги, руки и шею, Милославская подкралась к окну и едва не свалилась вниз от неожиданности. Прямо перед ее носом окно распахнулось и из комнаты послышался голос Браницкого, напевающего: «То-ре-адор, смеле-э-э-е в бой, тореадор, тореадор…»