На крючке
Шрифт:
– Ваша сестра занимается бизнесом, а по ее комнате этого не не скажешь, – огляделась Милославская.
– У моей сестры есть еще кабинет, там она и занимается делами, – подал плечами Антон, жестом приглашая Милославскую сесть на диван. – Папа не поскупился на удобства для нее. Садитесь же.
– Спасибо, – поблагодарила она, – ваша сестра такая молодая, а уже при деле! – с уважением добавила Яна.
– Она всегда была конформисткой, – поморщился Антон, – я был всегда романтиком.
– Отцы больше обычно тяготеют к дочерям, – намекающе улыбнулась Яна, которая стала понемногу
– Вы пришли поговорить о моей сестре? – скуксился Антон.
– Нет, – Яна подняла на Антона пронзительный взгляд, – вы специально назначили мне встречу, но не пришли, потому что в это время производили в моем доме обыск, так?
– Что-о? – удивленно воззрился на нее Засурский-младший. – Что вы несете?
– Вы искали дискету, я ведь вам сказала, что она у меня, – не отрывала от него холодного и острого взгляда Яна.
– Полная чушь! – оскорбленно воскликнул Антон.
– Хорошо, – с угрожающей нотой в голосе сказала Яна, – почему тогда, объясните, назначив Галкиной встречу в кафе, вы не стали ее искать, когда она не пришла?
Яна в упор смотрела на несколько растерявшегося Антона.
– Подумал, что она с моим отцом, – угрюмо поглядел на Милославскую Засурский-младший, – у меня были на то основания…
– Вы хотели отомстить своему отцу за то, что он спал с вашей невестой?
– Она не была моей невестой, – презрительно усмехнулся Антон, – я просто хотел подпортить отцу репутацию.
– В данном случае речь о репутации не шла, – возразила Яна, – он не депутат, не кандидат в депутаты, не высокопоставленный чиновник. Вы не могли не догадываться, что бандиты просто расстреляют вашего отца.
– Мне было на это наплевать, – с ожесточенным упрямством произнес Антон, – это Оленька наша переживала за папу.
Его просто распирало от ядовитой злобы.
– Понятно, нелады в семье…
– Да что вам понятно! – взорвался Антон. – Мне давно все это надоело, мне чихать на то, что будет с моей семьей, она уже давно не была…
Он махнул рукой и разочарованно уставился в ковер. Яна услышала приглушенный сухой щелчок. Еще через пару секунд дверь комнаты, где они сидели, распахнулась. На пороге стояла Ольга. У нее было угрюмое, заметно осунувшееся лицо.
– Какого черта ты тут делаешь? – неприязненно посмотрела она на брата, потом перевела недоуменно-враждебный взгляд на Милославскую.
– Ой-ой-ой! – скорчил рожу Антон. – Мрямо госпожа-министерша!
Ольга действительно была в строгом темно-синем костюме и с кожаным портфелем. Ее черные гладкие волосы были собраны в пучок.
– Освободи помещение, – строго сказала Ольга, и Яна подумала, что от той изнывающей от страсти и обиды девушки, которая ехала несколько дней назад в автомобиле Ваксмахера, не осталось и следа. – Проваливай!
Ольга метнула в брата ненавидящий взгляд.
– Она, – с неожиданной свирепостью ткнула она пальцем в Яну, – погубила нашу семью, а ты осмеливаешься ее здесь принимать! Мерзкая ищейка, напакостила и после этого решилась сюда прийти? Как тебе она? – сверкнула она глазами, обращаясь к брату. – Тебе, уверена, по вкусу, подобные задушевные беседы!
– Храм весталки! – издевательски ухмыльнулся Антон,
«И тут пытается досадить сестре, несмотря на тяжкую для всех Засурских ситуацию!» – Яна внутренне напряглась. Мелкая мстительность Антона не могла расположить к нему Яну, но не вызывала в ней приязни и откровенная злоба Ольги, бесцеремонно выгонявшей их из комнаты и обрушившей на нее поток незаслуженных оскорблений и упреков.
– Ну что ж, – с деланным спокойствием сказал Антон, глядя на Яну, – давайте покинем это логово, а то тигрица растерзает нас.
Он нервно рассмеялся. Они вышли из комнаты и наткнулись на Гелю. Та делала вид, что что-то ищет на книжных полках, находящихся рядом с дверью.
– Опять подслушиваешь? – с насмешливым лукавством спросил ее Антон.
Ангелина только презрительно фыркнула, продолжая что-то искать или делать вид, что что-то ищет.
В комнате Антона было полно книг, журналов, плакатов. Но Яну поразили два из них, огромных, плотных, глянцевых листа, оглушительно яркие краски которых ударяли в глаза цветной радугой. На одном был изображен тропический берег, с пальмами, белым песком, с барной стойкой из бамбука. Яна узнала в этой блистательной панораме свое видение. Только ее картинка была подробнее, словно на ней запечатлелось то, что внимание и аппарат фотографа, делавшего эту фотографию, не смогли отследить и сохранить. Яна посмотрела на другой плакат, он представлял средиземноморский вид. Белая яхта плыла по лагуне, а невдалеке возвышалась геометрически строго выверенная постройка – шикарная и в то же время простая по форме вилла, ослепительно белая, залитая солнцем, с двумя террасами и лесенками. Сердце у Яны в груди высоко подпрыгнуло. Она опустилась в мягкое кресло.
– Что с вами? – удивленно взглянул на нее Антон.
– Красивые плакаты, – показала она глазами на стену. – Что это за места?
– Ах, это, – довольно мягко улыбнулся Антон, словно Яна затронула сокровенные струны его души, – это две ипостаси моей мечты. Гаваи и побережье Средиземного моря, Ницца, а этот домик, – направил он указательный палец в плакат, – вилла Керилос. Я бы хотел там поселиться и забыть свою семейку.
– У вас хороший вкус, – улыбнулась Яна, которая не могла оторвать глаз от плакатов. – И вы хотели воплотить ваши мечты, завладев состоянием отца? Нет, конечно, не купить виллу Керилос, но, может быть, другую, почему бы нет?
Лицо Антона померкло, стало напряженным. Вскоре на его узких губах заиграла ядовитая усмешка.
– Что за бред? Мне искренне жаль вас, вы как мент, готовы видеть в людях только дурное. Человек делиться с вами своими мечтами, а вы делаете из этого гадкие выводы. Наверное, Ольга права в отношении вас.
Он скользил по Яне оценивающе-высокомерным взглядом.
– Но как вы можете завладеть состоянием отца, если есть еще мачеха и сестра? Ваксмахер мне сказал, что вы держите Гелю на крючке. Что это за крючок? Что такого вы знаете о ней, что позволяет вам так вести себя с ней. Ведь она для вас как шавка, а?