На крючке
Шрифт:
Я разрываю наш взгляд, наконец, позволяя его словам проникнуть в мой мозг.
— Простите?
Он ухмыляется, и я замечаю его высокие скулы, естественный блеск, падающий на острые углы, резко контрастирующий с его черными бровями и взъерошенными волосами.
Мой желудок сжимается, когда я понимаю, насколько привлекателен этот мужчина.
Его голова опускается вниз, пока его рот не оказывается рядом с моим ухом, его дыхание струится по моей шее, вызывая жар в моем сердце.
— Я сказал...
— Нет, я слышала, что ты сказал, — вклинилась я. — Мой вопрос был риторическим.
Он откидывается
— То есть так?
Я киваю.
— Да.
Моя грудь напрягается, когда я оглядываюсь вокруг, оценивая обстановку. Десятки людей, и все же кажется, что в комнате только он один. Его энергия трещит в воздухе, отчаянно пытаясь зацепиться за его кожу. Этот человек кричит о силе, и на долю секунды я задумаваюсь, каково это — окунуться в его неприятности. Жить без ограничений, хотя бы на время.
Нелепо.
Покачав головой, я отступаю назад, впиваясь зубами в нижнюю губу.
— Ладно, ну, это было...
— Очень приятно, — мурлычет он.
Он снова придвигается ко мне, берет мою ладонь и подносит ее к своим губам, проводя ими взад-вперед в шепоте поцелуя.
Мое сердце подскакивает.
— Я собиралась сказать «странно», но, конечно... приятно.
Убирая руку, мой желудок скручивается. Я почти разочарована тем, что покидаю его, и это чувство тревожит меня. Я собираюсь обойти его, но он хватает меня за руку и тянет назад, пока я не чувствую каждую твердую линию его тела на фоне мягких изгибов моего, Задыхаясь, я застываю на месте. Этот мужчина — этот незнакомец — прикасается ко мне, как будто это его право. Как будто я принадлежу ему.
— Разве я не должен узнать твое имя?
Его голос урчит на моей шее. Мои ноги сжимаются от глубокого тембра его голоса.
У меня никогда не было такого, чтобы кто-то обращался со мной так, как он. Никогда не было такого, чтобы кто-то уделял мне внимание. Это одновременно бесит и опьяняет, странная смесь эмоций заставляет нервы шипеть под моей кожей.
Выдохнув, я пытаюсь подавить дрожь в голосе. Может быть, дело в шампанском, а может быть, в самом мужчине, но желание быть совсем другой Венди заставляет мой язык развязаться раньше, чем я успеваю его остановить.
— Нет. Я не думаю, что ты это заслужил.
Я вырываю свою руку из его хватки.
— И для протокола, эти красивые губы будут говорить все, что, блядь, захотят.
Его глаза вспыхивают, уголок рта дергается, но он больше не говорит. Просто засовывает руки в карманы своего костюма-тройки и качается на пятках, его взгляд пронзает мою спину, пока я поворачиваюсь, чтобы уйти.
4.ДЖЕЙМС
Мое сердце ударяется о ребра.
Венди Майклз.
Я, конечно, знаю ее. Дочь человека, за которым я слежу с тех пор, как мне было одиннадцать лет. Сейчас,
Вот почему я не знаю, как я упустил, что он переезжает сюда.
Тем не менее, я никогда не осуждал потомков за грехи их отца. Мы все — побочный продукт зла, некоторые из нас рождаются в нем, а другие создаются обстоятельствами. Однако, если Вселенная отдает ее в мои руки, самое меньшее, что я могу сделать, это правильно с ней обращаться.
Мой член удлиняется при мысли о том, что я буду входить в нее, пока она не сломается, оставляя раны, напоминающие о том, что я был там. Запятнать ее невинность, а затем бросить ее к ногам отца, оскверненную версию девушки, которую он вырастил.
Восхитительно.
Я наблюдал за ней с того момента, как она вошла в мой бар, узнавание перехватило мое дыхание; ясность, которую не позволяло мне увидеть зернистое разрешение наших записей с камер наблюдения.
Улыбка закрадывается на мои губы, когда я иду обратно в офис, где я продолжу следить за ней через камеры. Волнение от погони пульсирует в моих венах, предвкушение ее поимки проникает в мои кости.
Правда в том, что в последнее время все было довольно скучно. Я жажду чего-то нового, во что можно было бы вцепиться зубами, и Венди Майклз — идеальный детище. У меня дух захватывает при мысли о том, как я приручу ее, пока она не начнет мурлыкать, а затем отправлю ее обратно с новым хозяином, управляющим ее поводком, — прекрасная гармония, когда я буду дирижировать симфонией уничтожения Питера.
Расстегнув пиджак, я опускаюсь в кожаное кресло за своим столом, набираю имя Венди и наблюдаю, как на экране мелькают статьи. Мой желудок сжимается от волнения, когда я читаю о любви к его дочери.
«Его маленькая тень»
Подходящее прозвище, я думаю. В конце концов, нельзя оставить свою тень позади, не пропустив ее рано или поздно.
Ужасный образ того, как я вхожу в нее поверх его останков, моя сперма капает между ее бедер и смешивается с лужей крови под нами, заставляет мой член сильно дергаться, стон вырывается из моего горла, когда я бью ладонью по своей ноющей эрекции.
Так не пойдет.
Вытащив телефон, я отправляю сообщение одной из официанток, работающей сегодня в ресторане, Мойре, прося ее прекратить свои дела и найти меня. Сейчас же.
Выйдя из статей, я просматриваю запись с камер наблюдения, и удовлетворение зарождается в моей груди, когда я вижу, как она потягивает шампанское и пытается вести себя так, как будто она принадлежит этому месту.
Это не так.
Не здесь, и уж точно не с той жалкой группой девушек, с которыми она находится. Ее невинность сияет как маяк — сверкающая драгоценность среди мусора — приманка для моей тьмы, которая придет и задушит ее целиком.
Дверь со щелчком открывается и закрывается, и высокая, одетая в облегающую одежду Мойра(второе имя Венди в Питер Пэне) пробирается ко мне, ухмылка на ее рубиново-красных губах.