На крючке
Шрифт:
Тик.
Тик.
Тик.
Ярость скручивается вокруг моего нутра и сжимает его, моя рука швыряет часы на землю. Сердце бешено колотится, пока я стою, снова и снова ударяя ногой по отвратительному предмету, пока пот не выступает на моем лбу, стекая по щеке на пол. Только убедившись в его тишине, я могу расслабиться.
Выпрямившись, я выдыхаю, откидываю назад волосы и разминаю шею.
Вот. Так-то лучше.
— Прощай, дядя.
Заправив
Теперь я на шаг ближе к тому, кто несет ответственность за все. И на этот раз ему не удастся улететь.
1.ВЕНДИ
Я никогда не была в Массачусетсе, но слышала об отсутствии жары. Поэтому, хотя смена температуры по сравнению с Флоридой — это шок, он не является неожиданным. И все же, когда я дрожу в своей майке, а легкий ветерок обдувает мои руки, я не могу не пожалеть, что не осталась дома, вместо того чтобы последовать за своей семьей в их новый дом в Блумсбурге.
Но я не могу смириться с мыслью о том, что я не на расстоянии телефонного звонка, если я им понадоблюсь. Мой отец — трудоголик, еще больше после смерти матери, и без меня мой шестнадцатилетний брат Джонатан остался бы совсем один.
Я всегда была папиной дочкой, хотя он и делает это трудным. Я надеялась, что после переезда он сбавит обороты. Будет больше времени уделять семье, а не постоянно искать новое большое дело, в которое он вцепится зубами. Но Питер Майклз никогда не успокаивается. Его жажда новых начинаний преобладает над стремлением к семейным отношениям. Пятый год подряд его называют лучшим бизнесменом по версии Forbes, что означает, что у него есть большие возможности в этом отношении. А то, что он является владельцем крупнейшей авиакомпании на западном полушарии, означает, что у него есть много средств для реализации этих возможностей.
NevAirLand (созвучно с Neverland – Нетландия – страна в Питер Пэне). Если вы можете об этом мечтать, то мы сможем вас туда доставить.
— Мы должны пойти куда-нибудь сегодня вечером, — говорит моя подруга Энджи, вытирая прилавки в «Ванильном стручке» — кофейне, где мы обе работаем.
— И что делать? — спрашиваю я.
Честно говоря, я надеялась просто пойти домой и расслабиться. Я здесь всего чуть больше месяца, и я так много работаю, что у меня не было ни одной ночи, чтобы провести с Джонатаном. Хотя, он сейчас находится в подростковой стадии «мне никто и ничто не нужно», так что, возможно, он не хочет, чтобы я была рядом.
Она пожимает плечами.
— Я не знаю. Пара девочек говорили о том, чтобы пойти в «Веселый Роджер»(пиратский чёрный флаг с черепом и костями).
Я морщу нос. И от того, что она сказала «девочки», и от названия места, о котором она говорит.
— Да ладно, Венди. Ты здесь уже почти два месяца, и ты ни
Она выпячивает нижнюю губу, ее руки складываются в молитве.
Качая головой, я вздыхаю.
— Не думаю, что я нравлюсь твоим друзьям.
— Это неправда, — настаивает она. — Они просто еще не знают тебя. Для этого ты должна действительно пойти с нами.
— Я не знаю, Энджи, — мои зубы впиваются в нижнюю губу. — Мой папа уехал из города, и ему не нравится, когда я выхожу и привлекаю внимание.
Она закатывает глаза.
— Тебе двадцать, девочка. Обрежь пуповину.
Я нерешительно улыбаюсь ей. Она, как и большинство людей, не может понять, каково это — быть дочерью Питера Майклза. Даже если бы я захотела, пуповину не перерезать. Его власть и влияние достигают каждого уголка вселенной, и нет ничего и никого, что вышло бы из-под его контроля. А если и есть, то я их никогда не встречала.
Колокольчик над входной дверью звонит, и входит подруга Энджи Мария, ее длинные черные волосы сверкают в свете верхнего освещения, когда она идет к нам.
Мои брови поднимаются, когда я смотрю на нее, а затем снова на Энджи.
— Что это за место, куда пускают двадцатилетних?
— Разве у тебя нет поддельного удостоверения личности?, — спрашивает Мария, подходя к стойке.
— У меня его точно нет, — я никогда в жизни не пробиралась в бар или клуб. — Мой день рождения через несколько недель, я просто пойду с вами в следующий раз.
Я отмахиваюсь от них.
Мария осматривает меня сверху донизу.
— Энджи, у тебя нет документов твоей сестры? Они выглядят... похожими, — она протягивает руку и прикасается к моим каштановым волосам. — Просто покажи немного этого тела, и они даже не посмотрят на лицо на удостоверении.
Я смеюсь, отмахиваясь от ее слов, но мои внутренности сжимаются, тепло разливается по венам и зажигает щеки. Я не нарушаю правил. И никогда не нарушала. Но мысль о том, чтобы пойти сегодня вечером, сделать что-то плохое, вызывает волнение в моем позвоночнике.
Мария — одна из «девочек», и она и близко не была приветлива. Но когда я смотрю, как она ухмыляется и проводит пальцами по волосам, я думаю, может быть, Энджи права. Может, это все в моей голове, и я просто не дала ей шанс. У меня никогда не было близких подруг, поэтому я не уверена, как все это должно работать.
— Мне все равно, если ты не хочешь идти, — Энджи дуется, бросая в меня свою влажную тряпку. — Я принимаю исполнительное решение.
Я смеюсь, качая головой, пока заканчиваю пополнять запасы чашек на утро.
— Хм... — Мария громко лопает свою жвачку, ее темные глаза смотрят мне в лицо. — Ты не хочешь идти?
Я пожимаю плечами.
— Дело не в этом, я просто...
— Наверное, это к лучшему, — прерывает она. — Я не думаю, что ВР — это твое место.
Я ощетиниваюсь и встаю прямее.
— И что это значит?
Она ухмыляется.
— Я имею в виду... это место не для детей.
— Мария, перестань. Не будь сукой, — вклинивается Энджи.
Мария смеется.