На грани

Дюнан Сара

— Ах!

Мы посидели, помолчали. Флоренция в разгар сезона. Сколько в ней такси? Сколько водителей? Сколько адресов в день? Спокойнее, Эстелла, держись того, что знаешь. Это лучше, чем ничего.

— Но что бы там ни было, нам теперь известно, что случилось это по пути из отеля в аэропорт.

— Угу. Это нам известно.

— Ты им рассказал о телефонном звонке? — как бы невзначай спросила я, открывая холодильник, чтобы взять молоко.

По крайней мере, у него хватило вежливости запнуться.

— Нет. — И потом: — Молоко

на столе, если ты его ищешь.
– ~ Я буркнула «спасибо», но от дальнейших пояснений его не избавила. — Вот если бы они нашли ее фамилию на одном из рейсов, я бы рассказал о звонке.

— А как насчет объявлений службы знакомств? Ты об этом упомянул?

Он покачал головой.

— Тут дело не в мужчине.

— Этого мы не знаем, Пол, — терпеливо возразила я.

— Знаем, — парировал он, отчего во мне вспыхнуло пламя негодования. — Сегодня утром я позвонил в газету. Раздобыл домашний телефон редакторши отдела очерков, куда пишет Анна. Редакторша сообщила мне, что две недели назад Анна представила ей очерк на тему службы знакомств — кто прибегает к услугам этой службы, оправдано ли это — всякое такое. Колонка из «Гардиан» тоже была там использована в качестве материала. Очерк этот они еще не запустили — не успели. Я посоветовал им повременить, пока мы не узнаем, что к чему.

Боже мой. Так это был очерк! Фотографии, отчеркнутые объявления, счета за телефон и всё прочее. Всё ли?

Я размешала в чашке молоко и сделала первый глоток. Первые капли утреннего чая — как внутривенное вливание жизненных соков. И дело здесь не в самом снадобье, а в том, насколько сильно ты его жаждешь. Наркотическая одурь прошедшей ночи все еще витала где-то на окраине сознания, подрывая ободряющую уверенность.

— Значит, по-твоему, невозможно, чтобы она завязала там знакомство более серьезное, о чем решила не писать?

— Почему ты так говоришь? Я пожала плечами.

— Потому только, что именно ты заметил ее рассеянность. И из-за того, что Майкл сказал о переменах в ее наружности. Одним словом, она изменилась. Этому должно быть объяснение.

Из холла вдруг вырвался механический смех, ставший громче, за ним послышалась бодрая музыка, от которой так и тянет пуститься в пляс. Я приложила палец к губам, давая знак Полу оставить разговор. Секунд через десять в дверь кухни просунулась голова Лили.

— А я не наелась, — сказала она в пространство. — Можно мне тост?

— Доброе утро, — сказала а — Ну, что Анджелика? Перебесилась?

Лили кивнула — нет ничего скучнее для ребенка, чем уже просмотренные мультипликации.

— Черный или белый? Пол поднялся из-за стола.

— Конечно, белый.

— Масло или маргарин?

— Конечно, маргарин.

— С джемом или с медом? Пауза.

— С «Нутеллой», конечно, — в один голос сказали оба.

Мордой об стол. Ну зачем уж так.

— Сначала принеси миску с хлопьями, — сказал Пол.

— Ну-у, потом! Там сейчас «Спайдермен» будет!

— Нет,

сейчас!

— Ну во-от!

— Слушай, не принесешь миску — не получишь тоста.

Театрально вздохнув, Лили выкатилась.

Я вдруг подумала, что если бы не мое присутствие, Пол, быть может, бы и сдался. Иногда так трудно бывает добиваться самых простых вещей.

Так или иначе, но тостер он запустил.

— Ты тосты будешь?

Я покачала головой.

— Майкл ушел?

— Да, ему рано позвонили. Я помолчала.

— Пол! — Он поднял на меня глаза. — Мне он очень нравится. Надежный. Хороший человек.

Пол растянул губы в улыбке.

— Угу. Такие на дороге не валяются, верно? Приглашение позубоскалить плюхнулось, как плюхается на землю подмоченная шутиха.

— Вы, наверное, собираетесь съехаться? Отвернувшись от меня, он опять занялся тостером.

— Собирались.

— А сейчас?

Спина Пола сердито вздохнула.

— Ну, это зависит от происходящего здесь, не правда ли?

— Зависит? — Я допила свой чай. — Не вижу тут связи.

— Ох, перестань, Стелла! — сказал он, поворачиваясь ко мне с еще более раздраженным видом. — Ты и сама наверняка думала об этом!

Я набрала побольше воздуха.

— Нет, — солгала я и, поставив кружку, вперилась глазами в ее дно. В былые времена (такие давние, что я их и не помню) женщины по спитому чаю узнавали о жизни что-то, ранее от них скрытое. С появлением чайных пакетиков мы потеряли способность заглядывать в будущее. Жаль. — Нет, не думала.

Он хмуро взглянул на меня, но сдержался и сел напротив, оставив тост ненамасленным и ненамаргариненным.

Он мотнул головой.

— Прости.

Я ответила жестом, означавшим: «Не стоит извинения».

— Я тоже спал не очень.

— Ясно. — Минуту мы сидели молча. — Ты здорово умеешь с ней управляться, Пол, по-настоящему здорово.

Он пожал плечами, но промолчал.

— Мы справимся, — сказала я наконец. — И между собой мы справимся. И с девочкой все будет в порядке. Но нам не придется справляться, потому что до этого дело не дойдет. Я знаю, что не дойдет.

Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Я ответила ему улыбкой.

— Да. Ты права, не дойдет. — Он помолчал. — Ты ведь можешь остаться на несколько дней, да?

— Ты же знаешь, что могу. Останусь на столько, на сколько понадобится.

Он застыл. Он хотел что-то сказать. Было видно, что в нем назревает это.

— Мне завтра надо в Шотландию, на деловую встречу. С утра пораньше. Это по поводу договоренности с шотландским агентом. Очень важная встреча. Я хотел было с ним поговорить, чтобы отменить все. Но у меня нет его домашнего телефона.

Я кивнула:

— Ну, конечно же, ты должен ехать. Он все еще отводил глаза.

— Я могу полететь первым же самолетом в шесть часов. А могу поехать ночным поездом — может быть, у них еще остались плацкартные.