На гонках в Ле-Мане

Бодуэн Луи

Лоретта пребывала в отличнейшем настроении, она продолжала:

— В ресторане я нарочно заказывала все самое до­рогое! — и громко рассмеялась. — А потом я повела его в кино. Мы смотрели индусский фильм. Какой у него был вид, когда мы вышли после сеанса! Еще хуже, чем у тебя в подобной ситуации. И вот я только что вер­нулась. — Она заговорила серьезным тоном:— Он гово­рил в твой адрес только комплименты. Твоя идея по­звать на помощь Гримбера была гениальной.

Разговор с Лореттой приподнял Пьеру настроение. Он представил себе, как Гонин вынужден был разо­риться

в ресторане, а затем смотреть индусский фильм. Эти мысли его развеселили, и ему захотелось поделить­ся с Доротеей, которая знала Гонина. Рассказ этот позабавил и ее:

— И я бы лучше не придумала!

... Было немногим больше часа ночи, когда события стали развиваться быстрее. В это время обычно веки тяжелеют, в ногах появляется усталость и наступление утра ждут как выхода из длинного туннеля.

Кандидо сидел с наушниками, а Фабиен и Сен-Жюст начинали четвертую партию в белот [3] , когда в кабинет влетел Риотт.

— Все в порядке! — закричал он.

— В чем дело? — спросил Сен-Жюст, бросая карты.

— Милсент столкнулся с «Игл» на вираже у Крас­ного холма, — Риотт перевел дыхание. — Обе машины годятся в металлолом.

3

Белот — карточная игра.

—А гонщики? Риотт улыбнулся:

— Милсент цел. Что касается Костелло — он на своей «Игл» шел третьим после «Игл» Левиса и Стоуна и «Матры» Лабруса, — у него сломано два ребра. Ни­чего страшного.

— Как это произошло?

— Когда Костелло обогнал Милсента, он, должно быть, чересчур быстро свернул. Короче, передняя часть машины Милсента задела кузов автомобиля Костелло. А потом обе машины врезались в защитное огражде­ние.

Сен-Жюст спросил взволнованно:

— По-твоему, Милсент это сделал нарочно?

Тот же вопрос, что и несколько часов назад при столкновении с «Феррари». И Риотт ответил так же неуверенно:

— Я ничего не видел. И Готье тоже. По мнению комиссара, который там находился, виноват, скорее, случай.

Сен-Жюст взглянул на Фабиена. Уставившись в землю, нахмурив брови, детектив о чем-то размышлял. Почувствовав на себе взгляд Пьера, он вопросительно посмотрел на него.

— Мне лично, — сказал журналист, — все ясно: столкновение с «Феррари» было случайным, непредви­денным, а с «Игл» — запланированным. Мишень пре­ступников — это «Игл».

Фабиен, казалось, сомневался:

— Ты, наверное, забыл, что Танака приятель Ри­чардсона?

— Ну и что? Во всяком случае, надо выбрать след и идти по нему. В этом деле надо поступать как в игорном зале: задумать какой-то номер и надеяться, что не ошибешься.

Чтобы окончательно убедить Фабиена и Риотта, Сен-Жюст добавил:

— До того как Милсент спровоцировал аварию — я повторяю, спровоцировал, — положение «Игл» было блестящим: одна машина впереди, другая идет третьей и выжидает. Их положение могло только улучшиться, если бы не вмешались преступники. Стартовало четыре «Игл».

В начале вечера одна машина выбыла из состя­заний из-за лопнувшей шины. Другая вследствие разных причин шла с большим опозданием. Ее Милсент не стал трогать. А то, что Танака приятель Ричардсо­на, — это лучший способ отвести подозрения.

На этот раз Фабиен и Риотт, казалось, согласились. Детектив даже добавил:

— Кстати, надо проверить «Игл», у которой лопну­ла шина. Может, это тоже дело преступников?

Они собирались идти, когда в комнату вошел Рон­жье. Увидев на голове Кандидо наушники, он нахмурил брови:

— У вас тайная радиостанция?

Фабнен не отказал себе в удовольствии дать комис­сару некоторые объяснения.

— Неглупо, — неохотно одобрил полицейский. Нелегко ему было признать заслугу Фабиена, кото­рого он продолжал считать несерьезным любителем.

Повернувшись к Cен-Жюсту, он заметил:

— Вы могли бы держать меня в курсе. На это ответил Фабиен:

— Я знаю, что вы не принимаете меня всерьез, поэтому я хотел сначала убедиться, что микрофон рабо­тает, а потом рассказать вам. У меня тоже есть само­любие.

Ронжье невнятно пробормотал: «Ладно, ладно» — и вернулся к цели своего визита.

Он придерживался того же мнения, что и Сен-Жюст, — мишенью были «Игл», и одобрил идею осмот­реть машину, которая вышла из строя в начале вечера.

Осмотр их разочаровал. Авария произошла при вы­ходе из виража у Красного холма при входе в Унодьерскую прямую. Задняя шина лопнула в момент наиболь­шего ускорения. Машина поехала зигзагами, задела защитное ограждение и загорелась. Благодаря огне­упорному комбинезону гонщик не слишком пострадал. Но, обследуя сгоревшие остатки машины, трудно было ответить, является это делом рук преступников или нет. Также не было ответа на вопрос, случайно или нарочно Милсент задел «Игл». Эта неуверенность приводи­ла Сен-Жюста в ярость.

— Все знаем, а ничего не можем доказать, — ска­зал он Ронжье. — Черт знает что!

Комиссар пожал плечами. Бессонная ночь остави­ла следы на его лице.

— Будем надеяться, что микрофон Фабиена помо­жет нам разъяснить ситуацию.

Взглянув на часы, он добавил:

— Выпьем крепкого кофе. Сейчас около четырех. Нам это не помешает.

— Через час наступит утро, — сказал комиссар.

Сен-Жюст с мрачным видом пошутил:

— Возможно, тогда нам станет виднее.

XIX

Над трассой занималось утро. Было начало шесто­го, и трибуны пока пустовали. Оживление начнется не раньше семи. Сен-Жюст это знал: каждый год было одно и то же.

Только около машин, на контрольной вышке и в ло­же прессы оживление не прекращалось. Краски потуск­нели, костюмы еще больше измялись, но сердце гонки билось в ритме моторов.

На трассе оставалось всего двадцать пять машин. «Игл» Левиса и Стоуна уверенно лидировала. Она на четыре круга опережала «Порш» Кремера и на шесть кругов «Матру» Лабруса и Рипа, для которых ночь оказалась тяжелой.