На гонках в Ле-Мане

Бодуэн Луи

— Ты думаешь, что он еще там?—спросил Фа­биен.

Сен-Жюст кивнул головой.

— Предупредил Ронжье?

— Нет, — ответил Сен-Жюст, — надо действовать быстро. У меня есть пистолет, который ты мне дал. Идем! Ты вооружен?

— Да.

— Тогда пошли!

Они проникли в ресторан. Уборщицы наводили по­рядок. Друзья вошли в кабинет Танаки. Ложный стен­ной шкаф скрывал крутую лестницу. Сен-Жюст начал решительно подниматься с пистолетом в руке. Фабиен следовал за ним.

Подражая парижскому акценту Франка, Пьер

крик­нул:

— Не волнуйся, Франсуа, это я, Франк!

Фабиен взбежал по лестнице и ворвался в малень­кую комнатку. Новали был здесь. Он спокойно жевал бутерброд. Винтовка с оптическим прицелом лежала на столе.

Новали, видя, что пойман, не пытался сопротивлять­ся. Фабиен взял винтовку, осмотрел и жестом дал по­нять Сен-Жюсту, что она не заряжена.

— Спускайся, — приказал Сен-Жюст Новали.

Тот повиновался и последовал за Фабиеном. Сен-Жюст шел последним. В кабинете Танаки Новали раз­рыдался.

Этот приступ отчаяния продолжался недолго. Сле­зы помогли ему прийти в себя.

— Кто вы? —спросил он.

Сен-Жюст, не выпуская пистолета из руки, обра­тился к Фабиену:

— Иди скорей за Ронжье!

Взглянув на Новали, Пьер приказал:

— Руки на стол и не шевелиться!

В его голосе прозвучала жестокость, и Новали подчинился.

Когда пришел комиссар, Сен-Жюст с удивлением отметил, что Новали почти успокоился, увидев, что имеет дело с полицией.

Он заговорил, не дожидаясь вопросов:

— Меня вынудили пойти на это под угрозой. Мне многое известно, но я боюсь их. Когда они узнают, что я попался — а им это, наверное, уже известно, — они похитят мою жену и детей, чтобы заставить меня мол­чать.— Он устремил умоляющий взгляд на Ронжье:—Я знаю. Я конченый человек. Но спрячьте мою жену и детей, тогда я скажу вам все, что знаю.

— Попытаемся, — ответил комиссар и повел Нова­ли к себе.

Ронжье объяснялся по телефону с марсельской поли­цией, когда раздался звук разбитого стекла и Новали упал как подкошенный с простреленной головой.

Комиссар чертыхнулся и выскочил на улицу. На­против полицейского поста находился общественный туалет. Неизвестный стрелял из слухового окошка, выходившего прямо на окно, возле которого сидел Но­вали.

Убийца наверняка торопился, так как оставил свой бесшумный пистолет на подоконнике.

Разглядывая пистолет, Ронжье сказал:

— Жаль! Новали, наверное, мог рассказать нам много интересного, если они не побоялись пойти на та­кой риск.

В отличие от комиссара, который испытывал неко­торое облегчение, Сен-Жюст ке мог скрыть своего раз­очарования.

— Я бы очень хотел знать, на кого работают эти преступники и почему их мишенью была «Игл».

Ронжье высказал предположение:

— Ричардсон — американец. Думаю, что это дело рук мафии, которая хочет его за что-то наказать, про­демонстрировав

свое могущество.

— Будем надеяться, что удастся поймать Марко и Франка. Возможно, они успеют рассказать.

Эта мысль напомнила Сен-Жюсту о записке, которую Кандидо оставил в кабинете Фабиена. Он сказал о ней Ронжье. Тот взорвался:

— Вы не могли сообщить мне о ней раньше?!

Пьер рассмеялся:

— Позволю заметить, что у нас была довольно на­сыщенная программа.

Комиссару пришлось с этим согласиться, и он от­правил на поиски Кандидо двух инспекторов.

— Ему наверняка понадобится помощь. К счастью, до сих пор все происходило в тайне. Эх, если бы так продолжалось!

Сен-Жюст возвратился в кабинет Фабиена. Здесь его ждал Риотт. Ему не сиделось на месте:

— Я бегу на вокзал встречать Гримбера. Что мне с ним делать?

— Приведи сюда. Я ему все расскажу.

Пьер совершенно забыл про Гримбера. Его приезд напоминал ему о Гонине, Эстеве, газете... неприятно­стях. Он добавил:

— Если ему не удастся состряпать отличную статью на основе всего того, что я расскажу, то от на­шей профессии нечего больше ждать. Будем молиться, чтобы Гонин дал этому материалу то место, которое он заслуживает.

Риотт пожал плечами:

— Откровенно говоря, Пьер, ты преувеличиваешь.

— Да, ты прав, — согласился Сен-Жюст.

Это дело было «его» делом, и он невольно чувство­вал себя обворованным.

Как только ушел Риотт, появился инспектор, при­сланный Ронжье:

— Коммисар просит вас срочно прийти.

Обеспокоенный Сен-Жюст последовал за инспектором. Ронжье шагал взад и вперед у полицейского поста. Он устремился навстречу Пьеру:

— Четверть часа назад на стоянке для машин обнаружен в бессознательном состоянии ваш друг португа­лец. У него сломана ключица.

— Как?

— Успокойтесь, с ним ничего серьезного. Кандидо пришел в себя и рассказал нам, что произошло. Он сле­довал за Марко до стоянки, а когда тот захотел сесть в машину, бросился на него. Это было смело, но без­рассудно. Марко — бывший кэтчист, одним ударом оглушил его, сломав ему к тому же ключицу.

— Где он?

— Его перевезли в местную больницу. Он утверж­дает, что Марко убил Новали: в момент убийства Мар­ко находился в общественном туалете.

Сен-Жюста охватил страх. Он рассердился на Ронжье за то, что тот в столь грубой форме сообщил ему о происшествии. Зная теперь, что его друг вне опасности, спросил:

— Ведь у Кандидо был пистолет. Почему он не восполь­зовался им?

Ронжье расхохотался:

— Я задал ему тот же вопрос. И знаете, что услы­шал в ответ? Он не умеет с ним обращаться!—Ронжье вновь стал серьезным. — Тем временем Марко и Франк сбежали. Надеюсь, что мы поймаем их в Париже. — Он внимательно посмотрел на Сен-Жюста. —У вас очень усталый вид. Не мешало бы вам немного поспать.