На гонках в Ле-Мане

Бодуэн Луи

Пока Пьер маленькими глотками пил свой кофе, Фа­биен излагал вкратце ситуацию:

— Я вступил в контакт с Ронжье и его инспектора­ми. Один следит за Танакой. Это легче всего, так как японец открыл ресторан у самой трассы после виражей у Красного холма и перед Унодьерской прямой. Кажет­ся, ресторан — это его командный пункт, и сам он не прячется. Его можно увидеть всюду, он всех знает, и в частности многих гонщиков. Второй инспектор занима­ется Франком, а третий следит за Милсентом. Пока что их поведение не вызывает подозрений. Четвертый инспектор разыскивает

Марко, который еще не появил­ся. Впрочем, Новали тоже... Как договорились, Ронжье сообщил, что существует опасность диверсии на гонках по политическим мотивам. Около боксов, где стоят авто­мобили, полно полицейских, но Танаку и его друзей это, кажется, не волнует. Вероятно, все эти меры безопас­ности не мешают им в выполнении их плана. Я думаю даже, что в некоторой мере это их устраивает. Если они уничтожат одну или несколько машин, все это свалят на политику.

Фабиен закурил, попытался пустить кольцо дыма, но безуспешно. Вторая попытка ему удалась, и, доволь­ный, он продолжил:

— Ронжье расположил свой КП там же, где нахо­дится полицейский пост трассы. А я постарался уст­роиться в нескольких метрах от нашего дорогого комис­сара.

Рассказывая о чем-то, Фабиен любил прервать свое повествование на самом интересном месте. Сен-Жюст знал своего друга и уже не попадался на удочку. Он спокой­но смотрел на него и ждал продолжения. Фабиен, уви­дев, что номер не удался, заговорил снова:

— Тебе известно, что у меня вложены кое-какие средства в колбасную промышленность. Общество, в котором я являюсь главным акционером, открыло дегу­стационный павильон на территории трассы. Мне удалось получить в полное распоряжение одну комнату, где мы сможем спокойно работать.

Сен-Жюст тут же забыл свою размолвку с Эстевом. Слова Фабиена вернули его к делам.

— Риотт, — сказал он, — приезжает завтра утром. В его отсутствие рубрикой займется Лоретта. Так как считается, что я залечиваю раны, я не могу появляться в ложе прессы. Тем более что Танака наверняка знаком со многими журналистами и от них узнает, что я жив. Значит, связь с ложей прессы будет осуществлять Ри­отт. Возможно, сведения, которые он будет доставлять, помогут нам найти верный путь.

— Если мы узнаем, какая марка в опасности, — признал Фабиен, — то, считай, полдела сделано.

Была полночь, и буфет закрывался. Друзья подня­лись и вышли на улицу.

На следующее утро обычно тихий Ле-Ман преобра­зился. Как и каждый год, в одно и то же время, приступ горячки превратил его в беспокойный и перепол­ненный город.

«Хуже, чем в Париже», — подумал Сен-Жюст, от­правляясь на вокзал встречать Риотта.

Это оживление и толкотня имели одно преимущест­во: было легче остаться незамеченным.

Риотт знал свою задачу, и прежде, чем отправить его на трассу, Сен-Жюст сказал только:

— В три часа, за час до начала гонок, непременно разыщи меня у выставочного стенда колбасных изделий Руло.

Прочтя удивление в глазах Риотта, Сен-Жюст по­яснил:

— Это КП Фабиена. И я там буду. До скорого.

Вокруг

и внутри тринадцатикилометровой трассы вырос огромный цыганский табор: в течение двадцати четырех часов целый город более чем с трехсоттысячным населением будет жить здесь в ритме автомобиль­ных моторов.

«Триста тысяч паломников со всего мира явились сюда поклониться новому богу нашего времени — авто­мобилю!»— думал Сен-Жюст, пробираясь в толпе.

Прежде чем добраться до стенда колбасных изделий Руло, Пьер миновал полицейский пост. Время от вре­мени он замечал знакомые лица, но, к счастью, его не узнавали.

Неожиданно за спиной у него раздался голос:

— Эй, Пьер!

Обернувшись, он увидел бородатого и волосатого хиппи, который смеясь смотрел на него. Пьер узнал Кандидо.

— Ты меня напугал, — признался он. Португалец, казалось, был в превосходном настрое­нии:

— Мы с Фабиеном проделали сейчас большую ра­боту. Он разработал сценарий до мелочей, и все идет как по маслу. Он тебе расскажет. А я бегу к Ронжье. Я нашел Марко.

— Браво! — воскликнул Сен-Жюст, радуясь, что его команда заработала очко.

«Ронжье будет доволен, — подумал он, — но и слегка задет. Тем лучше».

Кандидо вновь смешался с толпой, не удовлетворив любопытство Пьера. Какой еще сценарий придумал Фабиен?

Первое, что Сен-Жюст увидел в комнате, служив­шей Фабиену КП, была спина Доротеи. Облокотив­шись на маленький столик, она сидела лицом к стене с наушниками на голове, не произнося ни слова.

Еще не было трех часов. Риотт не появлялся. Фа­биен со стаканом в руке, болтая ногой, сидел на пись­менном столе и смотрел на Сен-Жюста с довольным и насмешливым видом.

На этот раз, если судить по изумленному взгляду Пьера, маленький сюрприз, приготовленный Фабиеном, удался.

— Не удивляйся, — сказал детектив, — если Доро­тея не повернулась, чтобы поздороваться с тобой. Она прослушивает все, что происходит в кабинете у Танаки.

— У Танаки? — повторил ошеломленный Пьер.

— Да, у Танаки, — ответил Фабиен. — Около часа назад я установил у него в кабинете микрофон. Он сде­лал глоток и снова заговорил:—Наушники и микро­фон — это часть «игрушек», которыми я увлекаюсь. Я их купил в Нью-Йорке несколько месяцев назад. Самое смешное, что они сделаны в Японии!

В этот момент Доротея обернулась, радостно улыб­нулась, увидев Сен-Жюста, приподняла один наушник и разочарованно заметила:

— В кабинете, наверное, никого нет. Я ничего не слышу.

Сен-Жюст съязвил:

— Может быть, аппарат не работает или плохо ус­тановлен микрофон.

Фабиен с презрением отмел это предположение:

— Ничего подобного! Десять минут назад слышны были голоса.

Сен-Жюст присел на другой край письменного сто­ла. Его интересовало, как удалось детективу установить микрофон в кабинете японца. Но, раздраженный само­довольным видом Фабиена, он решил его ни о чем не спрашивать. Пьер посмотрел на часы — почти три. Ско­ро придет Риотт.

Фабиен сдался первый: