На цепи
Шрифт:
Новость о том, что тварь сожрала двух гвардейцев разлетелась по обозу слишком быстро. Народ был напуган. Даже каторжники загомонили, призывая вернуться в Руфорд, но их провожатые остудили пыл плетьми.
Всю дорогу я шел возле повозки рядом Брайей, потому что терпеть нытье Тунуса больше не было сил. Девушка косилась на меня испуганно и сжимала медальон на серебристой цепочке. Она делала это будто бы таясь, но я все равно заметил. У меня вроде как появился нюх на всякие цепи.
— Ваш талисман? — спросил я, когда девушка в очередной раз бросила на меня мимолетный взгляд.
— Что-то
— Ясно.
Разговор не получался, а я и не стал настаивать. Тем более, к нам скакал Валлен. Он спрыгнул со своего коня и пошел рядом со мной, держа нервную животину под уздцы.
— Мы так и не поговорили вчера, — сказал он тихо, чтобы никто кроме меня не услышал.
— О чем?
— Это же был ракха. Они могут принимать вид людей. А ты говорил, что это точно не ракха.
— Мы… — начал я, но осекся. Надо тщательнее следить за словами. — Они, ракха, то есть, накладывают иллюзии, которые больше них. Ну, например, взрослый ракха не сможет притвориться белкой. А вот медведем или барсом запросто. Или каким-то невероятно большим животным — раз в пять или даже десять больше его боевой формы. Это пожалуйста.
— Хочешь сказать, что… То есть девочка может быть детенышем ракхи? — удивленно спросил Валлен.
— В том-то и дело, что нет. Ты видел ее боевую форму. Тварь огромная! Щенок не может принимать такую форму. Не у всякого взрослого самца такая. И это странно.
— Откуда ты знаешь про формы у самцов?
— Так рядом с Академией есть стая. Мы с ними торговали, — припомнил я слова Десвана. Хоть где-то мне этот белобрысый болтун пригодился. — Так что это точно не ракха. Щенок не может перевоплотиться в такую тварь.
— А кто же это тогда?
— Понятия не имею. Это выясняют маги Абредара.
— Я думал, что сюда пришлют магов из Академии, — задумчиво проговорил Валлен. — Какого-нибудь магистра. Их там у них как белок в этом лесу.
Я снова вспомнил наш разговор с Десваном:
— Нет. Академия не вмешивается, пока цитадель Абердара не попросит. А магистр Зельдей считает, что мы справимся.
— Ты, видно, сильный маг, — с одобрением отметил капитан. — Другие сгинули, а твари стоит тебя увидеть, как она тикает.
— Как бы не перестала бояться, — признался я.
Капитан посмотрел на меня пристально, но промолчал.
Я много думал об этом. Почему тварь боится меня? Признала своего? Признала сильного и крупного самца? Она сама-то кто — самка или самец? Не очень понятно. Девочка — это личина… наверное. Слишком уж похожа на человеческое дите. Мы-то в истинной форме выглядим совсем иначе.
Гадать можно бесконечно. Остается надеяться, что колдуны выяснят, что это за тварь. И надеюсь, к тому моменту, как они это выяснят, я найду способ снять с себя цепь. В Эрифде у меня будет три дня, и я намерен поискать информацию в колдовских книгах. Наверняка что-нибудь отыщу в лаборатории.
Тварь больше не появлялась, а мы больше не останавливались. Как прибыли в Эрифду, я остался возле логова. Никто не возражал. Сразу предупредил Тунуса и капитана, что никаких больше собраний посещать не намерен. Если кому надо, знают, где меня искать.
Я взглянул на полуразрушенный сад
Я оставил дверь открытой и прошел на кухню, зажимая нос полой плаща. Поднял крышку котла, убедился, что шкура на месте, и решил, что пора ей заняться, несмотря на усталость, а то сдохну не от когтей белой твари, а тот вони в этом доме.
Первым делом скинул вещи на тахту. Снял куртку и рубашку, взял в кладовой пустой котел и отнес его на огород. Наполнил его чистой колодезной водой, и настругал высоких толстых кольев из обломанных веток фруктовых деревьев.
Благо в Эрифде дождя не было, а после бури земля успела сто раз просохнуть. Так что я вбил колья рядом со стеной дома и пошел искать чистые мешки. Нашел. Взял три штуки, разрезал пополам и постелил между кольев.
Настало время перетащить котел со шкурой. Ох и тяжелый, зараза! В боевой форме справился бы быстро, но менять форму побоялся. Мало ли опять кто заявится. Пыхтя и сдувая стекающий по лбу пот, я-таки дотащил котел до огорода и слил варево подальше от дома.
Шкуру переложил в чистую воду, а старый котел залил и хорошенько прошелся внутри найденной в той же кладовой щеткой. Запасливые эти колдуны! И чего в этом доме только нет.
До полудня я полоскал шкуру и когда результат меня удовлетворил, растянул ее между кольев. На солнце просохнет за пару дней, если снова не пойдет дождь. Стоило соорудить над ней навес. Из чего только? Поставить два столба, найти непромокаемое полотно и натянуть прибив к столбам и к прочной стене дома? Хороший вариант, но в доме полотна я не заметил. Неужто колдуны не все предусмотрели? Значит, придется раскошелиться. Еще стоит прикупить соли. Чтобы шкуры не портились надо либо замачивать в мозгах и кишках, либо засолить.
Варевом воняло так, что больше в доме я это делать не собирался, да и на огороде не очень хорошая идея — вся округа сбежится узнать, чем воняет. О соли мне рассказывал отец Ласки. Сам я не пробовал, да и никто из стаи не пробовал — это точно. Мы выделывали шкуры по старинке и подальше от логова. Сейчас идея выделывать шкуры в местных предгорьях мне казалась уже не такой хорошей.
Я намеревался отнести в ту пещеру, что нашел в свою первую прогулку, котелок с прочим скрабом. Надеюсь, это добро никто не спер с того дерева. Это будет мой запас на случай, если придется бежать. Но, возможно, об охоте придется забыть. Отчего-то мне самому стало интересно, где прячется белая тварь и кто она такая.
Проблемы надо решать по очереди и первым делом стоило перекусить. Я заглянул в холодную комнату и нашел, что оленьи куски уже стали подванивать. Трактирщик рассказал, что у него лучшее в мире оленье рагу. Весь секрет в приправах, что поставляют ему из Шамбора.
Еще из этого разговора я уяснил, что варить рагу долго. Так что я отрезал несколько приличных кусков, обмыл их в холодной воде и разжег очаг. Начал рыскать на полках и обнаружил много стеклянных баночек с травками, сушеными цветами и разноцветным песком, который оказался вовсе не песком. Но благодаря нюху и хорошей памяти смог распознать то, чем повара в трактире натирали стейки.