Н 4
Шрифт:
– Консул Российской империи уже едет, - перевел молодой юноша в дешевеньком сером костюме, делавший два шага, когда генералом Александром
Рогволдовичем, шефствовавшим над аэропортом, делался один. – Герцог будет в это же время.
Постановка фразы ставила вопрос о формате приема, а демонстративное отсутствие инициативы разрешала гостям самим выбрать, как, в каком порядке и с кем им лучше встретиться в первую очередь.
– Я бы желал переговорить с консулом, - на мгновение переглянувшись,
произнес за двоих Олланта. – Мой сын, глава клана Аймара, будет рад встрече с
– В таком случае, прошу вас располагаться, - указал ему генерал на предоставленную им обстановку. – Переводчик останется вместе с вами.
Понадоблюсь – вызывайте через него. Мы вместе с уважаемым Аймара Катари и герцогом будем недалеко, в этом же крыле. Если у вас появятся разногласия с консулом…
– Мы благодарны, - кратко вымолвил Олланта, дождался перевода и слегка наклонил голову.
И это действительно была правда.
Олланта встретил взглядом сына и напутственно смежил веки, отправляя его на встречу с хозяином этих земель. Кроме слов приветствия, нужно передать подарки,
прихваченные с самолета – и делать это должен нынешний глава клана.
Когда сын с генералом ушли, патриарх расположился на краешке дивана,
выдерживая идеальную осанку и приготовился терпеливо ждать – прошло уже пять дней ожидания, и если к ним добавится еще несколько… То главное, чтобы они нашли тех, кто сторицей заплатит за каждый час, минуту и секунду. Переводчик остался стоять в ожидании работы – хотя его в любом случае выставят первым, и разведка герцогства не получит и слова от грядущей беседы.
Так и получилось – у консула был свой переводчик, мужчина лет тридцати в форме кадрового военного с цепким взглядом, прекрасно знавший английский -
которым Олланта так же в совершенстве владел. А еще до начала беседы, после дежурных приветствий и рукопожатия, по инициативе консула на столешницу легла антрацитового цвета пирамидка, убившая любую возможность прослушивания.
Хотя, в общем-то, Аймара нечего было скрывать.
Посольский думный дьяк Заборовской Алмаз Семенович, в имени и титуле которого Олланта смаху запутался, пытаясь отличить одно от другого, к счастью,
попросил звать себя просто – Алмазом Семеновичем.
Был он шестого десятка лет, серьезного и умного облика человеком – чуть поседевший, с невысокой прической, зачесанной назад и вбок, в старомодном коричневом костюме в темную полоску, из которого выглядывала безукоризненно белоснежная сорочка и строгий галстук с золотым зажимом. Длинные пальцы пианиста, украшенные гербовым перстнем, удерживали тонкую укладку бумаг,
извлеченную из кожаного портфеля, отставленного на диван. Еще до начала беседы укладка легла на стол,
футляр с очками и солидного вида книга, на обложке которой на двух языках было написано «Законы Российской Империи, краткий справочник путешественника».
И только после этого не особо затяжного – всего на пару минут – ритуала, на
Олланту посмотрел взгляд чуть блекловатых синих глаз. Спокойный, как у ветерана,
вновь вставшего в первую линию – и осознававшего, что за ним еще десяток таких же. Нет смысла пугать и пытаться купить. Да, его можно ликвидировать – но какой смысл, если придет такой же?
– Коллеги передали о приключившейся в вашей семье беде. - начал консул на хорошем английском, голосом полным участия. – От лица Российской Империи, я уполномочен высказать самые глубочайшие соболезнования.
Рядом ворохнулся было переводчик, но посчитал неуместным вмешиваться.
– Они нам не нужны. Нам нужно разрешение пересечь границу.
– Хочу подчеркнуть общность неприятия такой мерзкой практики, как похищение людей. Мы глубоко возмущены, что в просвещенном двадцать первом веке еще живы такие пережитки мрачного темного прошлого.
Пережиток мрачного темного прошлого чуть повел плечом.
– Вызывает негодование сама мысль об использовании преступниками территории нашей страны с целью сокрытия похищенной. Выражаем готовность провести тщательное и объективное расследование.
– Вы предлагаете нам ждать вашего правосудия? – Слегка напрягся Олланта. -
Стоять на пороге дома, в котором грабители, зная о беззащитной девушке внутри?
– При всем уважении, но это порог нашего дома. Мы обязаны сами навести в нем порядок.
– Но девушка – наша родственница.
– Внутри ваша родственница и двести миллионов наших граждан. – Разумно отметил консул.
– Вы желаете лишить нас право на месть? – Нахмурился старейшина.
– Никто не в праве этого сделать, - словно подхватив его возмущение, согласился
Алмаз Семенович. – Уважая ваше право на месть, мы готовы сообщить имена виновных после завершения следственных процедур.
– Я желаю самостоятельно определять степень вины. Со мной два десятка специалистов, способных найти девушку и наказать виновных.
– Мой господин вершит суд на своей земле сам, - стал строже голос консула,
обозначив принципиальную позицию. – Его право столь же древнее, как и месть за родича.
Олланта нахмурился и поджал губы. Крыть, откровенно говоря, нечем – ему вполне ясно объяснили, что никто не позволит лезть с правосудием на чужие земли.
И вокруг, к сожалению, была не привычная Южная Америка, где это сошло бы с рук.