Н 4
Шрифт:
Он отчего-то решил отправиться вместе с нами – вроде как, в доказательство того, что это не спланированная его старыми хозяевами ловушка. Будто мало его слова и клятв, будто я считаю его бесчестным человеком, и только залог его жизни может послужить гарантией. Странные вещи происходят у людей в головах – но иногда проще соглашаться, продолжая успокаивать и уверять, пока все-таки не проникнется, что отношение мое к нему вовсе не изменилось. Я назвал его другом, и так будет до той поры, пока я сам не перестану так считать.
– Я все тюрьмы клана старался держать в уме и отслеживать. – Чуть нервно поежился он. – Первый раз как попал, за грехи княжича Антона, так понял, что надо
Я вопросительно поднял бровь.
– Мне же даже бежать было оттуда нельзя, - пояснил Пашка. – Клановая тюрьма,
клановое наказание. Надо мной клятвы. А там скверно, Максим, очень скверно –
даже если только на пару дней. Да и люди служат… Сложные… Иногда казалось, чтонибудь поднимет их – и разорвут голыми руками, наплевав на ранги и титулы. От того и отношение – особенно к одаренным. В общем, я тамошних надзирателей потом находил и подкармливал. Деньги там, услуги какие. Я ж не заключенный был в тот момент, да еще свой, клановый – потому брали… Объяснялся с ними, что, там,
не я это человека сбил, а вину чужую избываю… Иногда и вину-то ложную приписывали, когда я Антона доставал запретами, а он от меня желал отделаться на пару дней. В общем, когда попадал еще раз – уже легче было. Нормальный плед вместо дерюги, матрац без клопов, еда полной порцией, сотовый опять же.
– А вот про это? – Постучал я пальцем по фото, приближая к цели.
– Так меня из тюрьмы в тюрьму стали перекидывать. – Поежился друг. – Кто-то настучал о хорошем содержании, вот и бросали в новую. Я тогда месяца три потратил, чтобы создать связи вообще во всех тюрьмах, куда бы не отправили. А их только в Москве и Подмосковье у клана шесть – своих и ведомственных. Но про эту, –
указал он на изображение усадьбы. – Уже Антон обмолвился. Я ведь тюрем бояться перестал, и его угроз тоже. Отсутствие страха – оно ж сильнее всего чувствуется,
когда чужую волю ломаешь. Нет у меня страха – и ему давить больше нечем. Бесится,
но слушается. Так он один раз, пьяным, начал угрожать, что до конца жизни зароет меня под Екатеринбургом, и никто никогда не найдет. С утра он уже не вспомнил. А я расследование провел.
Кроме фотографий, были блеклые выкопировки архитектурных проектов времен постройки. Никаких планов пыточных и витиеватых надписей «рубить головы тут» с тогдашними буквами «ерь» и правилами правописания. Но даже тогда строители следили за уровнем грунтовых вод и делали фундаменты под потребности клиентов – и ежели хочет он целый подземный этаж под припасы и глубокие погреба под квашеную капусту, то отчего ж не пойти на встречу, ежели плачено… Проект некогда ушел в архив города, откуда с гарантией был изъят во времена расследования. Но оставалась еще копия самих архитекторов – модного в те времена столичного бюро, которому и заказывали усадьбы со дворцами уральские богатеи. Бюро, что интересно, существовало и по сей день – и уже оттуда проект был оцифрован заинтересованным деньгами клерком и перекинут Пашке, вместе с десятками иных. Не так и сложно, будучи молодым и богатым, выдавать себя во время звонка тем самым молодым и богатым – да вдобавок готовящим курсовой проект по зданиям той эпохи.
– Не сразу, но нашлось. - продолжал Пашка. – В клане никто, понятное дело,
подсказать не мог. Интересовался исподволь у надежных людей – они о таком даже
Помассировал он себе виски. – Им усадьбу тайную подавай, уединение и комфорт. А
тут – трубу прорвет, ползавода могут запросто перекопать. Я потому усадьбу и искал.
– Не засекли тебя за поисками? – Поинтересовался я.
– Я под вассальной клятвой был мало кому интересен, - пожал он плечами. –
Антон всякое иногда рассказывал, уже за это могли уничтожить. Но кто-то же должен был его слушать. Да и занимался я поисками не сильно, чтобы долго. Там моего интереса все равно нет – кто туда попадет, уже оттуда не вернется.
А если даже найдут – то и причислить место к князьям Черниговским будет ой как сложно – добавил я про себя.
Слова Пашки подтверждались средствами объективного контроля – Москву в тот день покинуло множество самолетов и вертолётов, но у Артема весьма кстати оставался должник в генералитете служб, ведущих за этим делом тщательный контроль. И тот с радостью списал этот долг за небольшое отклонение от должностных инструкций – закрытая информация по номерам бортов, их принадлежности, точке вылета и приземления была оперативно передана нам,
получена и обработана. В интересующий нас интервал времени спасательный борт
МВД проследовал во Владимир по служебному заданию, но приборы слежения отметили продолжение полета – о чем службе было попросту некому и незачем докладывать. Завершился же полет аккурат в Екатеринбурге.
На третий просмотр фотографии уже были дополнены спутниковыми снимками и выкладками уже моих аналитиков, задача которым была поставлена копать только по поверхностным источникам, чтобы не тронуть наверняка расставленные службой безопасности противника маячки. Пристальное внимание к иным объектам легко отслеживается, а задача поставлена – выиграть время, пока враг не знает о нашей осведомленности. Иначе Нику просто увезут куда-то еще.
Сложно быть в режиме догоняющих, когда у противника – вертолет.
Проследовать же за ними по воздуху не представлялось возможным – виноваты последствия особо громкого стука в дверь, отразившегося эхом блокировки полетов над Москвой и обласью. Да и к цели гораздо лучше подкрадываться, выбрав неприметные автомобили без гербов в номерах, чем объявлять о себе в полный голос, под шум вертолетных лопастей падая на объект с неба. Как бы не оказалось там системы самоподрыва…
И еще лучше добираться до цели одному. Максимум – вдвоем. Но никак не в компании из восьми человек на трех машинах.
Но соседний столик занимала Аймара Инка, мрачно хлебавшая жидковатый борщ. Она все еще верила, что еще немного, и нас убьют, и очень хотела при этом присутствовать. И меню придорожных кафе вместе с неспокойным сном в автомобильном кресле только усиливали это желание.
Рядом с ней сидела Го Дейю, разглядывающая содержимое своей тарелки с видом опытного алхимика, обнаружившего новый сорт ядреной отравы. На ее запястье по-прежнему находился браслет-противоядие, но все же так сильно рисковать она явно не собиралась.