Мышь
Шрифт:
После инструктажа мой новый коллега поманил меня в соседнюю комнату. Я думала, там находятся запасы медикаментов или диагностическое оборудование, а это оказалась небольшая комнатушка наподобие кухни.
– Время еще есть, успеем выпить чаю, - совсем по-домашнему прокряхтел старик, включая электрический чайник, - а то потом даже на минуту присесть не будет возможности.
И все-таки он мне нравился. Несмотря на его недавние неосторожные слова, была в нем какая-то располагающая к себе простота и душевность. За чаем
Скрывать, кто я такая, не было смысла. Рид и так знал, кого ему привез начальник колонии. А с учетом того, что мы находились в нейтральном секторе, всем было плевать на мой правовой статус. Главное, чтобы работу выполняла как следует.
Впервые за последнее время я почувствовала себя самой собой. Иронично, что для этого мне пришлось покинуть родной полис и находиться в компании людей, общество которых я ранее считала сомнительным удовольствием.
– Да, мелкая, перемолола тебя ваша Система, - подытожил Арнольд мой рассказ.
– Может, ты лучше к нам? Мышей в наших краях немало, и никто не жалуется. Разве только немного, - хохотнул он.
– Если ты и правда толковый хирург — извиняй мои сомнения, но я должен увидеть тебя в деле, чтобы убедиться — то точно не пропадешь.
Здоровый скепсис меня никогда не задевал, я и сама была такой же. А вот фраза про мышей мне была не понятна.
– А при чем здесь мыши?
– Озадаченно спросила я.
– А, так ты не знаешь?! Мы так зовем тех, кто добровольно отказался от гражданства в ваших полисах и примкнул к нашему брату. Ну, это как мыши, которые бегут с тонущего корабля, - он опять засмеялся.
Странно было слышать, как мой привычный мир, который я совсем недавно считала оплотом справедливости и безопасности, называют тонущим кораблем. Хотя сейчас я не была готова защищать его с прежним рвением.
Я знала о возможности отказа от гражданства. Она была доступна даже для осужденных преступников, таких как я. Однако, если воспользоваться этим правом, уже никогда нельзя будет вернуться на территории полиса.
Я никогда не рассматривала такой вариант выхода из своего текущего положения. Во-первых, потому что я искренне считала внешние земли местом, небезопасным для жизни, а во-вторых, потому что я по-прежнему была замужем и в глубине души надеялась, что наши с Джошем чувства смогут пережить двадцатилетнюю разлуку.
Я не успела ничего ответить Арнольду, так как наше внимание привлек шум приближающихся шагов на коридоре.
– Пора за работу, Кэм.
Старик быстро поднялся из-за стола и бодрым шагом направился в боковую дверь, которая вела в медкомнату. Я поспешила за ним, чувствуя небольшое волнение и, если быть честной, — даже радость, смешанную с азартом. Ведь еще сегодня утром я и помыслить
Глава 7.
Арнольд поспешил распахнуть дверь медкомнаты.
Четверо крепких, молодых парней внесли носилки, на которых неподвижно лежал то ли парень, то ли мужчина. Его лицо представляло из себя кровавое месиво, а потому возраст определить было сложно.
– Встречайте гостей!
– вместо приветствия пошутил один из носильщиков.
– Оу, красотка, а тебя я раньше здесь не встречал, - все тот же парень умудрялся заигрывать со мной, при этом аккуратно опуская носилки на операционный стол.
– Оставишь номерок?
Я пропустила его топорный флирт мимо ушей, вопросительно взглянув на Арнольда, который уже склонился над полуживым бойцом.
– Этот мой, - скомандовал мой старший коллега.
– Берешь второго.
Я перевела взгляд на дверь, в которую, припадая на одну ногу, вошел второй участник боев.
Выглядел он немногим лучше парня на носилках: множественные гематомы на теле, разбитая бровь, рассеченная скула, опухшая кисть — то, что бросилось в глаза при первичном осмотре.
– Как тебя зовут?
– Майк, - ответил парень лет двадцати, с коротким ежиком русых волос и глазами цвета светлого пива. Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вышло криво.
– Присаживайся, или ложись, если голова кружится, - я указала на кровать у стены.
Майк опустился на край койки. Я жестом попросила его вытянуть руку и прижала пальцы к запястью, одновременно глядя на секундную стрелку своих часов. Пульс — 92, чуть учащенный, но для человека, который только что вышел из боя, — в пределах нормы. Кожа теплая, сухая — признаков шока нет.
– Посмотри на меня, - попросила я, посветив маленьким фонариком ему в глаза. Зрачки сужались синхронно, живо. Черепно-мозговую можно было условно исключить.
Аппарат УЗИ был занят Арнольдом и его подопечным, и я решила продолжить опрос, чтобы хотя бы предположить вероятность повреждения внутренних органов.
– Майк, мне нужно понять, цел ли ты внутри. Отвечай быстро и честно. Живот болит?
– Ноет слегка, - он положил ладонь на левый бок.
– Острая боль или тупая?
– Тупая скорее. Тянет.
– В спину отдает?
– Не, там просто ушибли хорошо.
Я кивнула. Не самый плохой вариант, но расслабляться рано.
– Тошнило? Рвота была?
– Не, док, желудок пустой был перед боем, - усмехнулся он.
– Тошнить не тошнило, но есть хочу — зверски.
Я немного расслабилась. Аппетит — хороший знак.
– Хорошо. Теперь дыши глубже. Больно?
Он послушно вдохнул, поморщился, но выдохнул ровно.
– Есть немного, но терпимо.
– В глазах не двоится?