Мышь

Богданович Марина

Офицер даже не посмотрел на него.

– Время задержания определяется ордером. Для освобождения из-под стражи под залог нужно особое распоряжение судьи, которого у вас нет, - бросил он, а затем обратился ко мне.

– Доктор Нилс, пожалуйста, соберите необходимые вещи. У вас есть две минуты.

Не веря в происходящее, я ошарашенно переводила взгляд с офицера на Джоша и обратно.

– Две… минуты?
– зачем-то переспросила я то, что и так прекрасно расслышала с первого раза.

Джош схватил меня за руку.

–

Милая, Кэм, посмотри на меня, - он видел мое состояние и сейчас пытался 'стабилизировать' меня, прямо как я своих пациентов.
– Не волнуйся, мы со всем разберемся. Это, наверняка, какая-то ошибка. Я сейчас же позвоню адвокату.

– Время идет, доктор Нилс, - сухо напомнил офицер.

Муж крепче сжал мою руку, потянув за собой в спальню, чтобы собрать необходимые вещи для меня.

– Это просто несуразная ситуация, ошибка. Ведь так, малыш?
– он старался говорить уверенно, но я чувствовала, что он тоже не мог оставаться полностью спокойным.

Я кивнула, хотя внутри уже поднималось гнетущее, тяжелое чувство — будто под ногами медленно разверзалась бездна.

Тогда я еще не знала, насколько точно то чувство предсказывало мою дальнейшую жизнь.

Глава 3.

Джош хотел поехать со мной, но ему не позволили.

– Дождись адвоката, прежде чем говорить с ними, - шепнул он мне на ухо, крепко обняв напоследок.

– Доктор Нилс, пора, - один из офицеров подошел вплотную, несильно обхватывая мое предплечье.

– В какой участок вы ее везете?

– Второй центр задержания. Вы сможете посетить супругу завтра с восьми утра.

Джош кивнул, выпуская меня из рук, а я вдруг предельно ощутила свое одиночество.

По приезде меня не отвели в камеру, а попросили подождать в комнате со столом и двумя стульями напротив.

Допросная, поняла я. Но сказать о том, что я не буду говорить без адвоката, я не успела, так как офицер, сопровождавший меня, уже вышел.

Я поставила сумку с вещами на пол, а сама села на один из стульев, перебирая в голове своих недавних пациентов. Я не могла припомнить ни одного случая, в котором сомневалась бы в тактике выбранного лечения. Я была уверена, что в каждом случае сделала все, как надо. О какой халатности могла идти речь?

– Добрый вечер, доктор Нилс, - в комнату вошел высокий мужчина средних лет, одетый в гражданскую одежду.

– Здравствуйте.

– Следователь Сименс, - представился он, усаживаясь напротив меня и кладя на стол черную папку.
– Я пришел сообщить вам детали вашего дела.

– Я не готова обсуждать что-либо без адвоката, - твердо сказала я.

– Это правильно, - спокойно ответил он и слегка улыбнулся, - сейчас я обязан сообщить вам, за что конкретно вы под арестом, когда прибудет ваш адвокат, он тоже получит доступ к материалам дела, и уже после в его присутствии вы дадите показания.

На данный момент это не требуется.

– В таком случае хорошо. Я уверена, что произошла ошибка, и хотела бы узнать подробности.

Следователь Сименс открыл папку и аккуратно разложил перед собой несколько листов.

– Речь идет о пациенте Маркусе Хейле, тридцать два года. Он поступил в первую клинику три дня назад в 23:42 после автокатастрофы. Пациент Хейл был доставлен бригадой неотложной помощи с подозрением на множественные травмы после ДТП. При поступлении у него наблюдались боль в животе, тахикардия и снижение давления. Через три часа и двадцать пять минут после поступления в приемное отделение клиники он скончался в результате внутреннего кровотечения из-за разрыва селезенки.

Он поднял взгляд на меня.

– В ту ночь вы были дежурным хирургом.

– Одним из. Я не помню этого пациента. Со мной на смене был также доктор Эверет.

– Верно, - спокойно сказал Сименс.
– Однако именно вы, согласно документации, проводили первичный осмотр мистера Хейла.

– Это невозможно, - резко ответила я.
– Я уверена, что не принимала пациента после автомобильной аварии в то дежурство.

Следователь некоторое время молча смотрел на меня, а затем медленно повернул один из листов.

– Тогда, возможно, вы объясните мне это.

На документе внизу страницы стояла подпись. Моя подпись.

У меня на секунду перехватило дыхание.

– Это… - я наклонилась ближе, - это моя подпись, но…

Я подняла на него глаза.

– Я впервые вижу этот протокол первичного осмотра. Я его не составляла.

Казалось, мои слова никак не убедили Сименса в том, что подпись поддельная. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, и он продолжил зачитывать с листа, игнорируя мои последние слова.

– Согласно записям, вы провели первичный осмотр и назначили ультразвуковое исследование брюшной полости. Свободной жидкости обнаружено не было, после чего пациент был оставлен под наблюдением.

Он перелистнул страницу.

– Компьютерная томография проведена не была. Через три часа состояние пациента резко ухудшилось. Начался геморрагический шок. Его срочно отправили на операцию, которую уже проводил доктор Эверет, но спасти не удалось.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

– Если бы вы назначили КТ и повреждение было бы выявлено раньше, - продолжил Сименс, - по мнению экспертов, пациент в таком случае имел бы высокие шансы выжить.

Я медленно покачала головой.

– Говорю же: я не принимала этого пациента.

В голове уже начинала оформляться тревожная догадка о том, почему в этом кабинете сижу я, а не мой коллега — младший сын гендиректора самой влиятельной корпорации нашего полиса.

– Факты не лгут, доктор Нилс.

Следователь спокойно открыл еще один документ.