Мышь

Богданович Марина

Едва прикасаясь, он поглаживал мои бедра и, казалось, понимал мои чувства, а потому не спешил позаботиться о собственном удовлетворении. Хотя выпирающий бугор в его брюках однозначно сообщал о его насущных потребностях.

Мне было так паршиво от самой себя, но отступать я не хотела. Я села и потянулась к его пряжке, намереваясь вернуть долг. Но он остановил меня.

– Камилла, не надо, - его голос звучал еще более хрипло, чем обычно.
– Поиграли и хватит. Нам пора остановиться.

Рид отвел взгляд,

и я увидела, как с силой сжались его челюсти.

Моя недавняя решимость испарилась без следа. Я будто потеряла дар речи и не знала, что сказать. Мне хотелось сбежать куда-нибудь подальше и как следует прочувствовать всю глубину своей никчемности и падения.

– Я тебя завела, - начала я, словно оправдываясь.
– Я должна…

– Ничего ты не должна, - резко перебил он меня, поднимаясь и направляясь к двери.
– Оденься, пожалуйста. Я вызову такси.

Он вышел. Я быстро натянула белье и джинсы, валявшиеся на полу, а после закрыла ладонями лицо.

– Зачем, зачем, зачем я это сделала?

Я знала ответ: я винила себя в смерти Майка. Мне было так невыносимо, что хотелось разрушить свою жизнь до основания, как будто после этого наступило бы безразличие ко всему, а вместе с ним и долгожданный покой. Но я просчиталась. Все оказалось совсем не так.

Наверное, мне бы хотелось заплакать, но слез не было. Только зияющая черная дыра в моей груди, которая все равно ныла и болела. Теперь еще и оттого, что я сделала с Ридом. Уверена, у него было несоизмеримо больше сексуального опыта, чем у меня. Но почему я чувствую себя так, будто запятнала его?

Когда я вышла в тренировочный зал, Рид стоял в другом конце помещения, у выхода, и курил.

– Не знала, что ты куришь, - сказала я, подходя к нему.

Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, будто ничего особенного не произошло. Мне казалось, ему тоже не хотелось вспоминать о том, что случилось между нами совсем недавно.

Он посмотрел на меня так, будто я сморозила самую тупую вещь на свете, и ничего не ответил.

На его комм пришло оповещение и спасло нас обоих от неловкого молчания.

– Такси приехало, - обронил он и открыл передо мной дверь.

– Наверное, можно было и не вызывать, - сказала я, когда мы шли к машине, - ты выглядишь абсолютно трезвым и справился бы с управлением.

– Я бы и не вызывал, если бы ехал один, - ответил он, открывая заднюю дверцу такси для меня.
– Саутвуд, четвертая улица, дом 16, - сказал он таксисту, и я поняла, что ехать со мной он не собирался.

– Джеймс, я… - я не знала, что собиралась сказать ему, но расставались мы очень неправильно. Чувство вины накрывало меня не меньше стыда и опустошения.

– Доброй ночи, Камилла, - отрезал он и захлопнул дверцу.

Машина тронулась, и только тогда я отчетливо поняла, какую

ужасную ошибку совершила.

Глава 36.

На следующий день, когда снова нужно было ехать в бойцовский клуб, за мной приехал Дейв.

Рида я так и не увидела ни в тот вечер, ни через неделю, ни через две.

Он не звонил, не писал и даже в городе мы больше ни разу не пересекались, как бывало раньше. Казалось, он растворился, оставив меня один на один с тем, что случилось между нами.

Смерть Майка все еще давила, но теперь к ней добавилось новое, гнетущее чувство.

Иногда по ночам, когда я долго не могла заснуть, в памяти вдруг всплывали обрывки жарких, бесстыдных сцен: его руки на моих бёдрах, его горячее дыхание, откровенные прикосновения, мои стоны и те ощущения, при одном воспоминании от которых кровь бежала быстрее.

Я тонула в липком стыду, в чувстве вины, но ничего не могла с собой поделать. Образы той ночи настойчиво возвращались ко мне раз за разом против моей воли.

На работе я стала немного дерганной, что не укрылось от окружающих.

Стейси поглядывала на меня с тревогой, Арни по-отечески хлопал по плечу. Я кивала. Они списывали мое состояние на потерю Майка — и я малодушно позволяла им в это верить. Даже принимала сочувствие, хотя внутри все переворачивалось от собственной трусости. Я не хотела, чтобы кто-то узнал уродливую правду обо мне.

Я понимала, что откровенный разговор с Ридом и искренние извинения могли, если не исправить все, то хотя бы помочь нам обоим чувствовать меньшую неловкость. А что, если ему было не неловко, а просто противно? И именно поэтому он не хотел меня видеть, даже по работе. Это меня и останавливало.

Много раз вечерами я брала комм в руки, чтобы написать ему, а затем отбрасывала устройство в сторону. Что я должна была ему сказать? «Прости, что я такая шлюха. Тебе, наверное, и смотреть на меня сейчас противно. Извини. Я все понимаю». Или «Прости, что заставила тебя чувствовать себя использованным»?

Мое самобичевание продолжалось уже третью неделю, когда на парковке перед зданием бойцовского клуба мы с Дейвом столкнулись с Белым Королем.

Как и тогда с Ридом, его машина преградила нам с Дейвом путь, когда мы направлялись в здание клуба.

Тонированное стекло опустилось, и я встретилась с лишенным красок лицом Кая.

– Добрый вечер, - сказал он, глядя только на меня и полностью игнорируя присутствие Дейва.
– Рад снова встретить вас, мисс?

– Спенсер, - выдавила я сквозь зубы. Смотреть на этого ублюдка и понимать, что я ничего не могу ему сделать за смерть Майка, было невыносимо.

– Точно, мисс Спенсер. А имя?

– Камилла.

– Да, конечно. Теперь я и сам вспомнил. Шоу мне говорил, что вы неплохи.