Мышь

Богданович Марина

Я не знаю, почему я вдруг решила, что могу себя вести с ним так запросто, но было ощущение, что произошедшее вчера как-то нас сблизило. И сейчас я воспринимала его скорее как друга, а не босса или даже пациента.

– Ох уж эти поклонницы. Даже в больнице покоя не дают, - подхватил он мою шутку и попытался засмеяться, но тут же скривился от боли.

– Сильно болит? Могу немного увеличить дозу обезболивающего, - предложила я, с тревогой глядя на него.

– Не надо делать такое лицо, - он поднял руку и провел пальцем

у меня между бровей, словно хотел разгладить морщинки.
– Будешь много хмуриться, скоро состаришься.

От его жеста, мне стало немного неловко, но я не отшатнулась.

– Боль — не главная моя проблема, - сказал Рид, убирая руку от моего лица.

– А что тогда?

– Ваша больничная еда. Это же просто ужас!

Я не сдержала улыбки.

– Мне очень жаль, Джеймс, - сказала я, стараясь выглядеть серьёзно, хотя сдерживать рвущийся наружу смех было непросто.
– Тебе придётся так питаться как минимум месяц. Полостная операция — не шутки, диета нужна строгая.

Его лицо вытянулось. Видимо, срок диеты стал для него настоящим шоком.

– Месяц?!
– Простонал он.
– Ты смерти моей хочешь?!

Я все-таки не выдержала и рассмеялась.

– Как-нибудь переживешь, босс, - сказала я, немного успокоившись.

– Это совсем не смешно, - Рид нахохлился, как мокрый птенец.

– Конечно, не смешно, - я не приняла его расстройство всерьез.
– Джеймс Рид победил страшного Арса, а самого Джеймса победила овсяная каша.

– Кое-кто сейчас договорится, - его угроза была поддельной, и я видела, что ему тоже весело.

Мы оба замолчали, улыбаясь друг другу. В палате было тихо и как-то по-домашнему уютно.

– Джеймс, - сказала я уже серьезно.
– Вообще-то я пришла, чтобы извиниться.

Веселье, витавшее в палате, мгновенно испарилось.

– За что?

– За то, что вела себя как дура по дороге в клуб. Упрекала тебя, отчитывала. Я не знала, как сложно у вас тут все устроено. А теперь ты в таком состоянии… И мне так стыдно… - я отвела взгляд.
– Прости меня.

– Извинения принимаются, - сказал он совсем тепло.

Я снова подняла на него глаза.

– В качестве компенсации морального ущеба принесешь мне нормальную еду, - в его глазах блестел азарт.

– На такое мы не договаривались. Это шантаж и манипуляция, - ответила я с улыбкой, но рисковать его здоровьем я не собиралась.

Я была уверена, что он без шуток съест запрещенку, стоит ее кому-то принести. Нужно будет сказать медсестрам, чтобы не пропускали сюда его парней с продуктами.

– Иначе я здесь погибну, - жалобно простонал он.

– Несчастный ты мой… И все же придется потерпеть.

Я протянула руку и провела ладонью по его волосам — мягко, как ребёнку, которого хочешь утешить. Движение вышло само собой.

Рид закрыл глаза на секунду. А когда открыл, в них было что-то новое, чего я раньше не видела.

–

Знаешь, - тихо сказал он.
– Меня никто никогда так не гладил.

Я замерла. Пальцы застыли в его волосах. Между нами повисла тишина — тонкая, как нить, готовая оборваться.

И в этот момент дверь палаты распахнулась.

– Джеймс!
– Звонко воскликнула Рита, врываясь в палату.

Она осеклась, увидев меня. Моя рука всё ещё лежала на голове Рида. Я отдёрнула её, как от огня.

– Я уже ухожу, - быстро сказала я, поднимаясь.
– Выздоравливай, Джеймс.

– Спасибо, что зашла, док, - ровно ответил Рид, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего сердце пропустило удар.

Я выскочила в коридор и почти побежала к лестнице. Щеки горели. Сердце колотилось где-то в горле.

– Почему я так по-дурацки подскочила? – Крутилось в голове. – Будто меня словили за чем-то непристойным. Я просто проявила сочувствие к пациенту. А он. Он просто сирота — Майк говорил. И его и правда мог никто так не гладить.

Я спустилась на этаж ниже, остановилась у окна и уставилась на серое утро за стеклом. И почему-то подумала, что за вчера ни разу не вспомнила о Джоше.

Глава 32.

Два следующих месяца пролетели незаметно. Я втянулась в новую жизнь, как будто всегда здесь жила.

Работа в клинике стала привычной: плановые операции, дежурства, травмпункт, коллеги, которые перестали быть чужими. Стейси стала не просто медсестрой, а почти подругой. Арни подшучивал надо мной, называл «дочкой» и постоянно угощал домашними пирожками.

Майк… с Майком мы виделись почти каждый день. Сначала я забегала к нему по вечерам сделать перевязку и проверить, как заживают рёбра, а потом мы стали встречаться, чтобы просто попить чай и поболтать. Пару раз даже смотрели какие-то старые фильмы на его комме. Он больше не пытался меня закадрить и стал мне близким человеком. Младшим братом, которого у меня никогда не было. Иногда, я ловила себя на мысли, что жду его звонка или сообщения, если он не написал до девяти вечера. В такие дни я всегда переживала, не зная: то ли он веселиться где-то с друзьями, то ли выполняет очередное, не самое безопасное поручение.

С Ридом после той сцены в больнице я держалась осторожнее, хоть и проведывала его каждый день. А потом, через неделю он выписался, чтобы долечиваться дома. Еще две недели спустя мы стали видеться в основном по работе, когда он подвозил меня в бойцовский клуб и обратно.

В основном он был со мной сдержанным, деловым, но иногда позволял себе лёгкую усмешку.

О той минуте, когда я гладила его по голове, никто из нас не заговаривал. Но иногда я ловила на себе его внимательный взгляд, и в такие моменты мне казалось, что он все же помнит.