Мужские игры
Шрифт:
– Так что означает сия артикуляция?
– Забелин живо обратился к Подлесному.
– Мы у Петракова в квартире "жучки" установили. Второй день слушаем. И... вот, последняя стенограмма. Там подчеркнуто.
– Внимательно вглядывающийся в потемневшее лицо шефа Подлесный подставил стул. Не отрываясь от чтения, краем сознания Забелин расшифровал этот жест несентиментального подчиненного - за прошедшее время Подлесный докопался до его институтского прошлого.
– Здесь нет ошибки?
– Это стенограмма. Есть еще магнитофонная запись, - бесстрастно
– Я не стал при Флоровском. Показалось...
– Правильно показалось, - при виде поспешно наливающей минералку Юли Забелин заглянул в зеркало, - там отражался совершенно краснокожий Забелин, - чистый Чингачгук. Усмехнулся.
– Что? Напугал? М-да, совсем разучился в руках себя держать. Прочтите, Юля. Читайте, читайте. Это для дела.
Юля поморщилась, с неохотой взяла стенограмму. Но едва заглянула в текст, как брезгливая гримаса сменилась азартом игрока, по случаю подглядевшего чужие карты.
– Судя по сегодняшней информации, этого следовало ожидать, - констатировала она.
– Во всяком случае, теперь ясно, что Власова играет за Петракова. И значит, ее тоже срочно надо изолировать. Хотя бы отстранить от ведения реестра.
– И еще, Алексей Павлович, - руль - это, конечно, ваше. Но скупка-то вся под Флоровского "заточена", - продолжая говорить, Подлесный отметил, что Забелин и Лагацкая быстро переглянулись.
– Не то чтоб утверждаю. Но живой ведь, а деньжищи неслабые. Тем более, как выяснилось, в Россию он вернулся гол как сокол. Подлесный потащил из папки новый листок.
– Что значит "как сокол"?
– На первом совещании вы дали указание прокачать заграничный период Флоровского, - напомнил Подлесный.
– И, стал быть, выяснилось...
– Слушайте, избавьтесь, наконец, от этого вашего "стал быть"! А то Жукович совсем засмеет, - сорвалось у Забелина. Он уже понимал, что сейчас узнает еще одну ошеломляющую новость, и инстинктивно тянул время. Уловил изучающий Юлин взгляд.
– Извините. Столько за раз обрушилось. Продолжайте, пожалуйста.
– Продолжаю, - кивком Подлесный подтвердил, что причину срыва понял, и - не в обиде.
– В Штатах Флоровский сошелся с каким-то американцем, работающим на ценных бумагах. Фамилию пока не узнал. Уговорил стать компаньонами. Одно время действительно неплохо заработали. Но полгода назад... Там не совсем понятно, как именно произошло, Флоровский...
– Проиграл всё в казино?
– попытался угадать Забелин.
– Казино?
– Подлесный заглянул в свой поминальник.
– Нет. Просто есть информация, что все заработанные деньги Флоровский без согласования с компаньоном поставил на одну сделку, и - неудачно. Всё потеряли.
– То же самое. Только вид сбоку.
– В общем в Россию приехал пустой. И вроде даже остался должен, - почти сочувствующе закончил доклад Подлесный.
– Я к тому: компания, куда деньги заводим, под ним. А ну как "кинет" нас, как того американа? Опять же с Власовой у них какие-то шуры-муры. А та, в свою очередь, с Петраковым этим повязана. - Вот это винегрет, - озадаченно произнесла Юля.
– При таких вводных надо пока не поздно закрывать позицию и уносить ноги.
– Молодцы. Быстро схватываете, - сквозь
– Ретиво. Только вот мне, дураку, пока ничего не ясно. Что касается Флоровского, нам-то как раз выгодно, что он "пустой". Лишний стимул заработать. А Власова... Полагаю, что и здесь все не так уж сумрачно вблизи.
Он подтянул к себе телефон, не глядя, набрал номер, лукаво подмигнул насторожившимся сотрудникам и озарился радостью:
– Натуська! Привет, дорогой человечек. Это Алеша.
С улыбкой выслушал встречный поток слов, не без труда вклинился:
– Ну, извини подлеца. Захлопотался. Столько дел, что жить не успеваешь... Что значит - с кем? Вижу, общение с Максом на тебя дурно действует. Просто жить, Натуля. Вспомнил как раз посиделки наши на Котельниках с портвешком. И так захотелось увидеться. Прямо там же... Можно для первого раза без портвешка. Тем более теперь такого не делают. Но прямо сейчас. А то до вечера просто-таки истеку ожиданием... Что значит "с чего бы"? Отвечаю конкретно и исключительно по существу - соскучился.
Скосившись, уловил с удовлетворением ставшее колючим лицо Юли.
Выслушал новый словесный поток.
– Всё больше убеждаюсь, что хваленый ум мужчин лишь иллюзия, которую им в своих интересах внушают женщины. Конечно, ты права - это важно. Отчасти и о Максиме... Есть, через полчаса буду.
– Это нельзя делать, - едва он положил трубку, произнесла Юля.
– Это категорически нельзя делать.
Подлесный подтверждающе кивнул:
– Как только вы раскроетесь, она передаст Петракову, а тот - Мельгунову, что скупка акций затевается в интересах банка "Возрождение", а Флоровский - наш внедренный агент. И на этом все планы стратегического поглощения грохнутся.
– Наверное, вы правы. Но ваша правда - правда момента.
– Проколемся мы тоже моментом, - отреагировал Подлесный.
– Но накрепко.
– Тогда пойдем пиво пить, - процедил Забелин.
– Флоровский, к вашему сведению, не агент. И Власова не объект наблюдений. Друзья они мне. Есть работа. Есть жизнь. Жизнь - это те люди, что нас окружают, что дороги нам. Так вот, если выбирать по интересам, я наработался вволю. Так что скоро и друзей вовсе не останется. А посему выбираю жизнь.
Заключив диковинную эту фразу общим разудалым жестом, он раздвинул застывших плечо в плечо соратников и вышел.
– Думаю, можно паковать чемоданы, - мрачно оценил услышанное Подлесный.
Лагацкая со странным выражением лица промолчала.
На самом деле вовсе не было в Забелине той уверенности, что так лихо продемонстрировал он перед Подлесным и Лагацкой. Правда, относительно Максима не слишком удивился. Этот, даже если грабители начнут выбивать из него деньги, под пыткой будет из себя богатея изображать. Потому что натура такая: легче сдохнуть, чем признаться, что где-то и что-то у него не получилось. А вот насчет Власовой все сходилось, и записанный подлесновскими слухачами разговор лишь подтвердил то, что выглядело ранее невероятным, - Наталья, которую запомнил порывистой, мечтательной, за эти годы одиночества, должно быть, надломилась в вечном задыхающемся своем беге.