Мурашки-мормышки

IrishT

– Меня зовут Ирина. Прилетела из Москвы.

– Из Москвы ли? – хитро спросил Андрей.

Я ухмыльнулась, продолжила:

– Работаю дизайнером.

– Интерьера?

– Нет.

– Архитектуры?

– Да нет же! Графический дизайн. Реклама, – подумала чуток, и продолжила: Дальше Урала нигде не была, решила посмотреть, что там на востоке… Чой Чой!

Дальше взял кружку Саша. Он медленно начал:

– Я Саша. Мне 33. Живу в Новосибирске, работаю на заводе. Увлекаюсь радиотехникой.

И работаю тоже с радиоэлектроникой. Чой Чой.

– Как интересно? Смастеришь нам радио?

Саша кивнул, и передал кружку Женьке.

– Я Женя. Работаю в фирме занимающейся инструментами, – помолчал, – А… ну да. Из Екатеринбурга сам. Хобби… Воспитывать жену и ребенка! Чой Чой.

– Ах так?! – отозвалась Катя. – Ну что ж, тогда мое хобби воспитывать ребенка и…

– Воспитываться мужем?

Последняя кружку взяла Женька, инструктор. Она, пристально глядя в костер, сказала:

– Я Женя. Инструктор на Алтае. Туризм – это и работа и хобби. Зимой живу в Барнауле. Работаю в журналистике. Хобби… Меня воспитывает муж! Чой Чой.

И в это мгновение полил дождь. Полил, не церемонясь, легко и сразу огромным шумным потоком. Загремел гром. Небо над горами играло всевозможными красками. Солнце садилось, и в его свеченье тучи становились то бардовыми, то оранжевыми, то малиновыми. Молнии задерживались в небе необычно долго. Грохот грома бил по ушам. Дождь и ветер шумели, перекрывая шум воды от Чулышмана, бурлящего по соседству. Мы стали тесным кругом возле костра, кто-то достал зонтики, я надела свой плащик-дождевик. Саша возле своей палатки с сумбурной деловитостью натягивал на себя болоньевый походный костюм. Мы продолжали разговаривать, и чем теснее наш круг, тем ближе и мы становились друг к другу. Скоро стемнело. Дождь успокоился, пошел размеренно. А мы все гадали, не тот ли это затяжной дождь, которым нас пугали инструктора.

– И что делать, когда он льет неделю? – спросили мы.

– На третий день привыкаешь, – ответил Женька, помолчал, потом добавил, – когда не остается ни одной сухой вещи.

Он взял кружку, налил в неё немного водки и сказал:

– Кстати, ребята, в таких условиях нужно духам налить и попросить погоды, – он брызнул содержимым в костер, тот игриво заискрился.

– Услышали, – подметила Женька.

Мы говорили про работу. Женька пристал к Катькиному Женьке, не его ли фирма производит такие ужасные инструменты.

– Ваши рулетки! Это же полное безобразие! Плюс минус 2 миллиметра для них норма!

– Тебе попадалась китайская подделка! – оправдывался Женька.

В России ближе к востоку тема Китая расширяется, – подумала я. Столько о Китае сколько за первый день похода, я не слышала за всю жизнь.

– А я сейчас «Сибирью» летела! – обратилась я к Сереге с Юлькой, может быть, лишь за тем, чтобы начать разговор. – Мне понравилась новая раскраска самолетов!

– У нас называют её неудачной, – ответила Юля, – при крушении такая окраска самолетов затруднит поиски в лесу…

– Ну зачем сразу так страшно?!

– А чем вы там занимаетесь? – спросил Руслан.

– Серега считает топливо, а я оплачиваю его, – ответила Юлька.

– У

меня однажды, – сказал Руслан, – была возможность стать представителем авиакомпании в аэропорту.

– Ой! – воскликнула Юлька, – я как раз хочу поработать представителем «Сибири». Мне кажется такая работа интересной и максимально приближенной ко всей авиа системе.

– Точно, – сказал Руслан, – но меня остановило одно – я решил работать сам на себя. Так удобнее. Сам себе хозяин. И в отпуск, – он улыбнулся, – иду тогда, когда мне хочется.

Ко мне подсел Андрей и тихо произнес куда-то в сторону, словно и не мне, а просто так – констатация факта:

– А я шестнадцатого в Москву еду!

– Надо же, – ответила, – я тоже! – и почему-то вскочила и ушла в сторону.

Постепенно народ стал расходиться, день у всех выдался насыщенный. Но мне было жаль терять время на сон, и в результате возле костра остались только Руслан и я. Стояли под дождем, периодически подкидывали в костер дрова. Огонь разгорался, становилось тепло. Красные цвета покинули вечер, пришла ночь. И теперь лишь костер окрашивал нас, превращая ночные тени в романтические образы. Дождь переставал лить и снова начинался. Если запрокинуть голову и посмотреть на небо, то между всплесками молний видна его тихая серость на фоне очертаний черных гор и черных задумчивых деревьев.

Не смотря на дождь, было тепло. Середина лета давала о себе знать жаркими днями и теплыми ночами. А я подумала, как здорово, что на август кто-то из отдела уже забил время отпуска, и мне пришлось идти в июле.

– Был приятно удивлен, – отметил Руслан, – что группа у нас молодая. Мы, выбирая такой простой маршрут, думали, будут одни пенсионеры. Нам пришлось ориентироваться на Андрюхин отпуск, а в эти сроки туроператор смог нам подобрать только этот поход. Я-то могу пойти в отпуск в любое время, – он подмигнул.

– Ага, – подтвердила я, – а поход и правда прост!

– Даже походом назвать его сложно! И, если то, что было сегодня, самый трудный кусок сплава, то разве это сложно? Отдых.

– Поход «Всё включено».

– «Курорт в палатках»!

– Пять звёзд!

– Четыре. У меня ноги промокли.

Над нами сверкало небо. Молнии зависали над горами на достаточное время, чтоб рассмотреть горы. Феерия ночи привносила в нас что-то волшебное, но естественное. Общаться было легко. Легко разговаривать, и все что говорили и слышали, нас занимало, было увлекательно. Он рассказывал про рыбалку. В той, домашней иной жизни, мы другие. Сколько нам в будущем про свои археологические экспедиции рассказали Женя с Катей! Руслан о рыбалке. Постоянно сравнивал свои впечатления о ночевках на рыбалке с теми, что испытывал сейчас. Я рассказывала про ролики, про эту значимую часть своей жизни. Про марафоны – поездки на соревнования, про каждый вечер, одержимый катанием.

Ночь продолжала греметь, но уже тише, словно эхом слышались раскаты грома. Я не знаю, сколько мы проговорили. Но, кажется, времени было уже далеко за полночь. За Барнаульскую полночь. Так начиналось наше совместное знакомство с группой. Потихонечку, по кусочкам, мы узнавали что-то друг о друге, и каждый следующий день становился роднее.

4

– Алтайцы очень верующие. Но верят они в то, что во всем есть душа. Они постоянно пытаются задобрить духов. Особенно они уважают и чтят духа воды.