Мурашки-мормышки

IrishT

По озеру мы шли около четырех часов, прошли его вдоль, с севера на юг. На берегу нас ждал следующий транспорт. На катере Жени нам весело, искоса поглядывая на наших попутчиц немок, рассказывали о предстоящей дороге, которая проходима только на внедорожниках. На одном из таких, ЗИЛе, мы поедем.

Берег косы, куда пристал наш катер, представлял собой песочный пляж, весь покрытый иссушенным белесым, словно кости, топляком – деревом, вынесенным водой из озера. Зрелище изначально отталкивающее, вызывающее ассоциации апокалипсиса. И мы сразу же назвали пейзаж

«берегом слоновой кости».

На берегу нас встретили люди, которые ждали катер для возвращения обратно. Пёстрая толпа, среди которой были и туристы с рюкзаками, метнулась к нам. А мы были поглощены процессом выгрузки. Столпились у трапа в полной растерянности, как и что делать. Катер плавно въехал в илистое дно и практически достал до берега. Капитан с помощником спустили трап на воду. Мы очень неловко по очереди слезали по деревянной лестнице, передавая вещи друг другу. Кроме наших восьми рюкзаков, было огромное количество общественных вещей: всевозможных мешков, мешочков, рюкзачков. Мы сильно утомились за высадку, а нас уже торопили затаскивать вещи в ЗИЛ.

– Жень, – дернула Женька, – позволишь нам искупаться?

Женька сурово осмотрелся, и строго сказал:

– Только быстро.

Позднее я заметила эту его особенность строить из себя хозяина положения. То есть, все прекрасно и так понимали, что он здесь капитан, но он немного заигрывался своей ролью, что нас в нем очаровывало. Особенно его споры с нами, он отстаивал свою точку зрения до последнего, даже когда убеждался, что не прав. Когда мы указывали ему на это, он с легкостью и без тени смущения отвечал:

– Я инструктор, и должен поддерживать свой авторитет. Как сказал, так и есть.

Тогда мы расслаблялись, понимая, что не каждое его слово истина.

Вода в озере одержимо холодная, но достаточно, чтобы немножко проплыть в ней. Много и не надо, хотелось лишь смыть дорожную пыль. Катер отчалил, и увозил с собой за горизонт шум и последние следы цивилизации.

Нас торопили. Водитель ЗИЛа, коренастый парень лет 35 местной национальности, стоял возле кабины, курил. Машина оказалась удивительно комфортная, за кабиной – закрытый кузов с небольшими окнами, внутри которого расположены несколько рядов мягких сидений. Большую часть кузова мы завалили мешками и рюкзаками, сами расселись по оставшимся свободными местам, а Женя лег в центре поверх вещей. На берегу мы расстались с одними попутчиками на катере парнем с девушкой – у них был свой маршрут. Девушки немки поехали с нами, это был их первый автостоп. При преодолении первых же ухабов, прыжках нами под потолок, мы наблюдали в глазах девчонок восторженный шок.

Дорога шла по долине той самой реки Чулышман, по которой будет проходить наш маршрут. В боковые окна не было видно полной панорамы, дерганная по кочкам картинка время от времени подпрыгивала, и показывала нам то кусок неба, то горы, то землю.

Вместе с ЗИЛом ехал УАЗик, в народе называемый «батоном». Он ехал иногда позади нас, иногда вырывался вперед, тогда нам приходилось

закрывать окна из-за пыли, поднимающейся из-под его колес. Иногда машины останавливались, водители выскакивали из кабин, перебрасывались парой слов и снова шли вперед. Назначение присутствия УАЗа мы так и не поняли, решили, что он едет за компанию.

– А что, времени полно, почему бы просто так не покататься на государственной солярке? – прокомментировала Женя.

По соседству бурлила река. Мы не видели дороги, по которой держали путь, но чувствовали её. Иногда водитель разгонялся, и мы подпрыгивали на кочках, на скорости пролетали огромные лужи, брызги вылетали вверх над машиной.

– Скоро будет деревня, – объявил Женька, – Остановимся, если кому нужно зайти в супермаркет, пожалуйста!

– И как супермаркет? – спросили мы.

– Их несколько.

На очередной кочке мы услышали звяканье металла на задних сидениях, на которых уютно расположились Юлька с Серегой. Мы оборачивались, а они смущались. Мы с укоризной на них смотрели каждый раз, лишь начинала греметь посуда.

– Ребят! – возмущались мы, – прекращайте там втихомолку жевать!

– Это наши кости гремят, – оправдывался Серега, – знаете, как здесь трясет.

– Трясет везде, – подвел черту Женька.

– А чем живут местные жители? – спросили мы у наших инструкторов.

Женька многозначительно ухмыльнулся и сказал:

– Водкой, тем и живут.

– Пьют по-черному, – включилась Женька, – работящих осталось совсем мало. У азиатских народностей алкоголь не усваивается, им достаточно совсем немножко, чтобы спиться.

– Кстати, – сказал рыжий Женька, – с местными надо быть очень бдительными. Не конфликтовать. Они не приветствуют на своей земле белых людей. – Он обвёл взглядом нас и произнёс строгим голосом: В магазин пойдут двое или трое с Женей.

– Почему? А всем посмотреть?

– Нечего на них смотреть…

Мы остановились, дорога была перекрыта деревянным ограждением невнятной конструкции. К машине подскочила ватага разновозрастных детей. Они галдели и явно чего-то хотели от нас. Но водитель был невозмутим, он вышел из кабины, открыл ворота, и мы поехали дальше.

– Что это было?

– Заработки местных детей. – засмеялась Женя. – Они встречают любых туристов и требуют плату за проезд.

– Можно откупиться конфетами, – сказал Женька. – Но, разумеется, наши водители ездят бесплатно.

– Незаконное снимание денег? – спросили мы.

– Ага, шлагбаум поставили, и караулят.

– И много они зарабатывают? – в задумчивости спросил Руслан, – не особенно много мы встретили машин.

Все одновременно посмотрели в сторону наших немок, которые собрались путешествовать по этим местам автостопом. Девочки растерянно хлопали глазами, та, что знала русский что-то нашептывала своей подруге.