Мученик
Шрифт:
– Ты и впрямь думал, – буркнул Эрчел и нахмурился, сунув лезвие кинжала между пальцами рыцаря, – что война в этом королевстве закончена?
– Очередное предупреждение? – спросил я. Неприятно было, что приходилось задавать этот вопрос. Пускай он и стал призраком, но меня раздражала сама мысль о том, что я должен быть признателен этой мерзкой душе.
– Скорее обещание. – Эрчел скривился от натуги, пиля плоть лезвием кинжала в поисках кости. – И, кстати, можешь не благодарить меня за прошлое предупреждение.
– Может, я просто вовремя проснулся. – Я пожал плечами, не
– Ниоткуда. – Он бросил на меня раздражающе-понимающий взгляд и вернулся к своему занятию, заворчав от удовольствия, когда палец оторвался, давая ему возможность снять золотой перстень. – Считай меня указателем или меткой на карте. Я могу показать тебе путь, но только от тебя зависит, захочешь ли ты по нему идти. Однако события этого дня… – Он прищурился и махнул рукой на окружающую резню. – К сожалению, ты не сможешь сделать такой выбор, чтобы предотвратить всё это.
– Когда? – спросил я, прохрипев вопрос сквозь стиснутые зубы. – Где?
– На ничем в остальном не примечательном клочке земли спустя какое-то время с этих пор. Раз это всё равно случится, то требовать деталей кажется бессмысленной затеей.
– Так нахрена вообще мне это показывать?
Лицо Эрчела потемнело, и он опустил взгляд, рассматривая перстень на своей ладони.
– А сам-то как думаешь? – мрачно пробормотал он. – Как будто у меня есть здесь выбор, которого нет у тебя?
Я двинулся к нему, протягивая руку к мечу. В этом сне сохранилась вся одежда, в которой я был на горе, вместе со всем оружием, а ещё, словно голод, зудело смертоносное намерение, которое я питал к Отрубу.
– Если ты всего лишь раб, – сказал я, – то у тебя есть и хозяин.
– Конечно есть. – Его улыбка вернулась, глаза посмотрели на меня с самодовольной злобой. – Тот же, что и у тебя. Ведь если я раб, то кто, блядь, по-твоему, ты?
Улыбка меня и добила, та самая улыбка, которая всегда вызывала во мне гнев, когда мы были ещё пацанами. Клинок со свистом вылетел из ножен, поднялся и опустился с быстротой и точностью, за которые стоит отдать должное урокам Уилхема и моему с трудом полученному боевому опыту. Эрчел почти даже не вздрогнул, когда меч разрубил его плечо и прошёл через рёбра до живота. Уродливым гейзером взметнулась кровь, и он свалился с конской туши, без звука соскользнув в грязь.
– Раньше тебе это никогда так не нравилось.
Я развернулся и увидел, что Эрчел стоит в нескольких шагах позади меня с той же ухмылкой на губах. Глянув на его свежеубитый труп, я обнаружил, что тот исчез.
– В смысле, убивать, – продолжал Эрчел. – Элвину вечно трудно. Тяжёлая работа, которой Декин тебя наказывал. Время сделало тебя злобным, старый друг.
– Никогда не устану убивать тебя, – сказал я, готовя меч для нового удара.
Я приближался, а Эрчел смотрел на меня без видимой тревоги, а его голос и лицо выдавали только скуку.
– Нельзя убить то, что уже мертво. Я даже не почувствую.
Я помедлил, разрываясь между желанием снова его зарубить, хоть ему и было на это явно наплевать, и знанием, что он сказал правду: я получал удовольствие,
Опустив меч, я сурово и требовательно посмотрел на Эрчела.
– Что ты хочешь?
– Показать тебе путь, как я и сказал. – Он бросил мне перстень. – А вот и он. – Поймав, я повернул пальцами золотое кольцо и увидел, что это печатка, украшенная знакомым гербом. Мой взгляд вернулся к павшему коню, и внутри зарождалось неприятное осознание.
– Ты же знал, что она – ангел перемен, Элвин. – Донеслась до меня насмешка Эрчела, когда я приблизился к коню, так вывернувшему шею, что окровавленная голова с разинутым ртом смотрела на лицо всадника. – Ты знал, что она принесёт, и всё равно шёл за ней.
Причина смерти всадника стала очевидной по неестественному углу шеи, сломавшейся, когда голова соприкоснулась с землёй. От удара забрало его шлема распахнулось, целиком открыв лицо. Король Томас Алгатинет, первый с таким именем в своём роду, встретил благородный конец. На его доспехах виднелось множество вмятин и царапин, и он умер, сжимая свой меч, клинок которого был в крови до самой рукояти. Но ни отвага, ни хитрость сестры не спасли его от падения с лошади и перелома хребта.
– Стоит отметить, король не великий, – продолжал Эрчел. – Но далеко и не худший. Видел бы ты, до чего дошёл его прапрадед. – Он рассмеялся и с отвращением покачал головой. – И ты ещё меня считал чудовищем.
Я понял, что не могу отвести взгляд от лица мёртвого короля, а мой разум зациклился на лихорадочных расчётах. «Королевство без короля. Кто будет править вместо него? И сколько крови прольётся ради того, чтобы это решить?».
– Это дело рук Эвадины? – спросил я, оторвав, наконец, взгляд от Томаса и посмотрев на Эрчела. Он стоял, и лениво дёргал подбородок убитого воина, развлекаясь тем, как рот трупа открывается и закрывается в пародии на речь.
– Элвин совсем перепугался, – высоким ребячьим голосом проговорил Эрчел, шевеля подбородком трупа в соответствии со своими словами. – Потому что Элвин глупый, легковерный еблан, который и впрямь думает, что его лжемученица собирается сделать когда-нибудь Завещание Сильды законом этих земель.
Мой гнев заново вскипел, и я снова бросился к нему, собираясь на этот раз срубить ему голову, почувствует он это или нет. Но прежде чем я до него добрался, на поле подул такой сильный и холодный ветер, что я остановился.
– Знай, что на самом деле это начинается здесь, – на этот раз серьёзным голосом сказал Эрчел, хоть и неохотно, как раб, принуждённый исполнять неприятную обязанность.
– Что и где начинается?
Он рассмеялся, и презрения в этом звуке слышалось не меньше, чем жалости.
– Безумная баба, из которой ты сделал мученицу, ошибается не во всём, Элвин. Второй Бич грядёт, и здесь… – он дёрнул головой в сторону королевского трупа Томаса, – … его начало.
Тогда буря подула с новой силой, и её неумолимый ледяной напор заставил меня пригнуться ниже. Снег летел густым шквалом, быстро превратив Эрчела в смутную тень.