Мститель
Шрифт:
– Миранда…
– Я все вам рассказала, сэр.
– Миранда, ты любила Джо Джаггарда?
Она вспыхнула как красный цветок.
– Да в него любая влюбилась бы, сэр, – тихо ответила она. – Любая. – Она отвернулась и быстро пошла обратно по тропинке, ведущей к дому.
Сжимая в потной ладони сложенную диаграмму, Саймон Форман ступил в логово Пенелопы Рич, роскошную комнату в Эссекс-Хаус, достойную дочери Волчицы. Ему было не до смеха. Он как никогда явственно ощущал лезвие топора на своей шее. Этот гороскоп, что он держал в руках, был одной сплошной изменой, ибо в нем
И все же Форман недолго бы протянул и уж тем более не преуспел в этой медвежьей яме под названием Лондон, а также при дворе, если бы не знал, кому надо подчиняться, а на кого можно не обращать внимания. Одно он знал совершенно определенно: отказывать в просьбе, поступившей от члена могущественного семейства Деверё, весьма невыгодно.
Увидев вошедшего в ее черно-золотую опочивальню доктора астрологии, леди Пенелопа Рич даже не поднялась с кушетки. Она держала в руке книгу, а рядом, обмахивая ее опахалом, стоял полуголый и мускулистый чернокожий слуга.
Форман неловко остановился в дверях. Спустя несколько секунд Пенелопа подняла на него взгляд.
– А, доктор Форман, – с улыбкой произнесла она. – Как приятно снова вас видеть.
– Миледи.
– Вижу, вы принесли диаграмму. Как интересно. Почему бы вам не разложить ее здесь на полу и не объяснить мне, как ее читать.
Форман нервно взглянул на слугу.
– О, не обращайте внимания на Генри, от него у меня нет секретов. – Она с безразличием провела по бедру слуги своими нежными пальцами.
– Как пожелаете, миледи, – нерешительно произнес Форман. Он подошел к кушетке и, опустившись на колено, развернул диаграмму прямо на ковре у босых ступней слуги. Мало что в этой жизни могло смутить Формана, но в это мгновение он чувствовал себя весьма неуютно.
Пенелопа приподнялась на локте и взглянула на диаграмму. Это был большой круг, разделенный на двенадцать одинаковых частей.
– Для меня это одна сплошная загадка, так что думаю, будет лучше, если вы мне все объясните в простых выражениях, если возможно, доктор Форман.
– Миледи, на этой диаграмме показаны двенадцать домов, которые являют собой религию, положение, друзей, врагов, жизнь, судьбу, собратьев, родственников, детей, здоровье, брак… и смерть.
– Доктор Форман, ближе к делу. Вы знаете, что мне нужно. Вы же не глупец. Вы слышали, что она устроила взбучку моей матери? Слышали, доктор Форман?
На диаграмму со лба Формана упала капля пота.
– Ну, миледи… – начал он, осторожно подбирая слова. Конечно же, он знал, что королева устроила Волчице взбучку; все знали, ибо, после того как ей запретили появляться при дворе, об этом только и судачили. Но Форман не собирался отвечать на вопрос, ибо они оба и так знали, чей гороскоп он составил. В таких знатных домах, как этот, стены имели уши – много ушей.
– Персона, для которой этот гороскоп составлен и имени которой я не знаю и никогда не узнаю, не связана узами брака и пребывает в возрасте пятидесяти девяти лет. Она никогда не выйдет замуж и у нее не будет детей.
– Черт возьми, доктор Форман, естественно, что женщина в возрасте
Форман закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Сентябрь…
– Говорите громче, доктор Форман, хватит бормотать себе под нос.
– Восемнадцатое сентября, миледи.
– А год?
– В этом году.
Пенелопа поднялась с кушетки. Рывком она подняла Формана с колен.
– Произнесите это еще раз, доктор Форман. Отчетливо, чтобы не было недопонимания.
Форман взглянул на ничего не выражающее лицо слуги, затем снова на Пенелопу, чье прекрасное лицо теперь было лишь в футе от него. От ужаса он не мог пошевелиться и опасался, что утонет в собственной испарине.
– Эта дама умрет в шесть часов восемнадцатого сентября этого года, в тысяча пятьсот девяносто втором году от Рождества Христова. Это ее последние дни, остатки короткого лета, так сказать.
Пенелопа улыбнулась.
– Тогда нам нельзя терять времени, не так ли? Благодарю вас, доктор Форман. Благодарю вас за ваши труды.
Глава 20
Только когда в сумеречном воздухе замелькали вылетевшие поохотиться летучие мыши, Шекспир нашел, где переночевать: в таверне «Бык и борона», в деревне неподалеку от особняка Ле Нев. Он поужинал уткой с ореховым пудингом, затем выпил две пинты эля, беседуя с хозяином заведения, дабы вызнать побольше о семействе Ле Нев и о смерти Эми и Джо.
Хозяин был человеком средних лет, чье рябое лицо свидетельствовало о том, что он перенес оспу. Он рассказал Шекспиру, что большинство местных не верят в самоубийство Эми и Джо.
– А кто, по-вашему, их убил?
– Может, бродяги? Этим летом их здесь полно; правда, мы, дав им хлеба и эля, всегда гоним их прочь. После подобных происшествий начинаешь внимательней приглядываться к соседям, сэр.
– Вы знаете семейство?
– Ле Невов? Конечно. Им и милорду Эссексу с леди Летицией в этих краях принадлежит все, все дома в деревне, даже эта таверна. Конечно, Эссекс и его мать владеют большей частью земли, лесом и всеми прилегающими охотничьими угодьями, но и сэру Тоби принадлежит немало акров. Однако он в подчинении у графа и обязан отправляться вместе с ним на войну, если что.
– А юноша, Джо?
– Я с ним встречался. Красавчик, скажу я вам. Он заходил ко мне пару раз выпить эля. Вел себя прилично и оставлял чаевые, так что жаловаться не на что. Но не хотелось бы мне оказаться у него на пути.
Шекспир допил эль и пожелал хозяину доброй ночи. Взяв свечу, он поднялся по шаткой лестнице в свою комнату и быстро погрузился в безмятежный сон.
Незадолго до рассвета Шекспир проснулся и понял, что в комнате кто-то есть.
Ему послышалось чье-то тихое дыхание. Джон открыл глаза. Сквозь не закрытое ставнями окно струился свет неполной луны, в котором ему удалось различить темные очертания человеческой фигуры. Незнакомец стоял неподвижно и наблюдал за ним.