Мститель

Рори Клементс

Смерть для него была бы долгожданным избавлением. Он жаждал смерти. А тем временем в Гейтхаусской тюрьме в Вестминстере ожидала разрешения увидеться с заключенным женщина в платье из черного бархата и в завязанном под подбородком белом батистовом чепце поверх длинных темных волос. Так одеваются дамы с положением в обществе.

К ней подошел Пикеринг, смотритель Гейтхаусской тюрьмы. Он был тучным и задыхался после короткой прогулки от дома господина Топклиффа, расположившегося в тени церкви Святой Маргариты. Он остановился в тщетной попытке

отдышаться.

– Так, госпожа Шекспир, – прохрипел он, схватившись за грудь из-за приступа кашля. – Я был у господина Топклиффа, и он сказал, чтобы я пустил вас к заключенному.

– Спасибо, господин Пикеринг.

– Но… – Его снова одолел кашель. – Но вам придется заплатить мзду. У меня для него нет еды, и, если хотите, чтобы он поел, нужно заплатить.

– Я дам вам полкроны.

Пикеринг снова зашелся кашлем.

– Марку. Я хочу марку.

Кэтрин поискала кошель и вытащила из него тринадцать шиллингов и четырехпенсовик.

– Вот вам ваша марка, господин Пикеринг. Проследите, чтобы он хорошо поел, и вы получите еще… мзду!

Пикеринг посмотрел на нее и ухмыльнулся.

– Вы точно хотите увидеть его? Это зрелище не для благородной дамы.

– Да, я хочу увидеть то, что вы с ним сделали.

Пикеринг пожал плечами, и все его туловище покачнулось.

– Ну, если таково ваше желание, госпожа, тогда следуйте за мной.

Он шел по темному подземелью, неуклюже шаркая толстыми ногами. Неподвижный воздух был пропитан зловонием нечистот. Стоны доносились из камер, в которых на подстилке из грязной соломы сидели дюжина или больше мужчин и женщин в кандалах. Кэтрин и Пикеринг подошли к пыточной. Тюремщик остановился и взялся за ручку толстой дубовой двери.

– Не многие желают сюда войти, госпожа.

Кэтрин сама открыла дверь. Даже днем в комнате царил мрак.

– Принесите факел, господин Пикеринг.

Вошел Пикеринг со смоляным факелом. Мерцающий свет пламени отбрасывал на стены причудливые тени. Поначалу Кэтрин не могла разобрать, что перед ней, ей показалось, что она попала в ад. Затем ей удалось различить во мраке подвешенное к стене, словно мешок на крючке в амбаре, истерзанное тело.

Она пообещала себе, что не потеряет самообладания и не проявит слабость, что бы ни предстало ее взору; она знала, что отец Саутвелл этого бы не хотел, ибо это означало, что его мучители одержали победу.

– Господин Пикеринг, вы можете опустить его вниз?

– Нет, не могу. Он здесь по приказу Тайного совета и господина Топклиффа.

Кэтрин шагнула к Саутвеллу. Смоляной факел теперь был у нее за спиной, и ее тень скрыла висящую на стене фигуру. Она протянула руку и коснулась его лица. Его глаза были закрыты. Казалось, он не заметил ее прикосновения; он просто не мог пошевелиться. Его тело судорожно пыталось дышать, но его душа давно оставила любое желание глотнуть воздуха или жить. Она отвернулась, сжав зубы, чтобы сдержать охватывающий ее ужас.

– Господин Пикеринг, он на грани смерти.

Неужели вы считаете, что Совет и королева желают, чтобы он умер?

Ее слова попали в самую точку, он запаниковал. Пикеринг колебался, словно бы принимая нелегкое решение, затем сунул ей в руки факел и бросился из комнаты настолько быстро, насколько позволяли его толстые ноги, пробормотав:

– Я – за господином Топклиффом.

Кэтрин не могла снять Саутвелла со стены. Она положила факел на потухшие угли светильника и, подойдя к священнику, попыталась приподнять его, чтобы облегчить ему страдания и не дать умереть.

– Мир вам, отче, – прошептала она. – Pax vobiscum!

Ответа не последовало, только слабое дыхание и судороги свидетельствовали о том, что в нем еще теплилась жизнь. Саутвелл был худым и невысоким, но такой хрупкой женщине, как Кэтрин, его было трудно удержать. Однако она словно не замечала этого, подобная ноша ей казалась счастьем.

Топклифф стоял в дверном проеме, в раздражении царапая по полу своей терновой тростью и пуская густые клубы дыма из зажатой в зубах трубки.

– Что это значит?

– Господин Топклифф, он вот-вот умрет. Вы этого хотите?

– Я позволил вам только взглянуть на него, а не помогать ему, госпожа Шекспир. Я хотел, чтобы увиденное стало для вас и прочих папистов примером того, что станет с предателями, которых вы укрываете. И что станет с вами за то, что защищаете их.

– Повторю еще раз: королева и Совет желают, чтобы он умер? Если так, то его должны привести в суд и осудить по какому-нибудь вымышленному обвинению, как это делается в подобных случаях.

Топклифф подошел и оттолкнул Кэтрин, она упала на устеленный грязной соломой пол. Беспомощное тело Саутвелла качнулось и ударилось о стену, но священник не проронил ни звука. Топклифф потыкал его в живот своей тростью с серебряной ручкой, затем повернулся к смотрителю.

– Ты, безмозглый мешок с кишками! Не мог прийти ко мне раньше? Сними его и дай воды. – Он бросил взгляд на Кэтрин. – А вы пойдете со мной.

Кэтрин поднялась.

– Можно мне остаться с ним еще ненадолго?

– Нет.

Пикеринг притащил табурет и забрался на него, чтобы снять кандалы заключенного с металлического прута, за который он был подвешен к стене. Саутвелл с глухим стуком упал на пол, его голова откинулась, и изо рта хлынула кровь. Саутвелл был неподвижен.

– Боюсь, он мертв, господин Топклифф, – произнес Пикеринг с некоторой паникой в голосе.

Топклифф подошел к лежащему телу и коснулся ладонью горла священника. Нащупав пульс, он удовлетворенно выпрямился.

– Да ничего с ним не случилось. – Он взял Кэтрин под руку и потащил ее из пыточной. – Я приглашаю вас к себе, выпить бокал вина с госпожой Беллами. Уверен, она будет рада возобновить с вами знакомство, ибо я вас обеих считаю папистскими шлюхами, хотя Беллами, похоже, раскаялась. Возможно, она обратит и вас, отвадив от распутства.