Моя душа

Андерсон Наталья

Все катится в пропасть. И в первую очередь - души,

А с ними и все остальное, взращенное в мыслях.

А что не продастся само - кто-нибудь, да задушит…

* * *

Я проваля­лась без сознания несколько дней. Иногда я что-то вскрикивала в бреду и опять теряла сознание. Порываясь куда-то бежать, я звала на помощь свою любимую Галочку.

Все эти дни Надя заботливо ухаживала за мной, поила таблетками, обтирала влажной тряпоч­кой, кормила из ложечки.

– Слава тебе Господи!
– едва придя в себя, услышала я.
– Кажется, она пришла в сознание! По­ставь чайник, Николай, ей нужно попить чего-нибудь горяченького!

С этого дня я быстро пошла на поправку и через три дня мы уже все втроём ходили на работу, - ведь жить-то за что-то надо

было. Меня вводили в дело постепенно. Сначала мне показали закреплённую за нами территорию, распространявшуюся на четыре двора с семью домами и десятью ба­ками для сбора мусора. Выходить за эти границы было строго запрещено - там работали другие бригады таких же «санитаров дворов». Собирали мы только бутылки, бумагу и пивные банки. Бутылки сдавали в приёмный пункт стеклотары, бумагу и картонные коробки паковали и относили на пункт при­ёма вторсырья, а жестяные банки давили и копили по несколько дней, пока не наберём доста­точное количе­ство. Приёмщиков вторсырья мы уважали и старались с ними дру­жить, ведь они для нас были, своего рода, «бригадирами».

Тонкостей в нашем деле было много, но круг моих обязанностей Надя ограничила лишь сор­тировкой, упа­ковкой и сдачей «готовой продукции» на приёмные пункты. Кроме того, я должна была поддерживать чистоту и поря­док в нашем «доме».

Надя оказалась очень доброй и интеллигентной женщиной. Её в нашей округе уважали все, в том числе и «бригадиры». Судьба этой женщины сложилась очень не просто, как, впрочем, и судьбы мно­гих дру­гих бездомных. Имея диплом инженера-технолога пищевой промыш­ленности, она работала главным технологом на мя­сокомбинате. В 90-х годах комбинат обанкротился, его купили новые хозяева, провели сокращение и набрали новых специали­стов. Надю тогда оставили – на ней держалось всё производство, а та­кими кадрами как она, просто так не разбрасы­ваются. Чтобы удешевить себестои­мость выпускаемой продук­ции, новые хозяева стали грубо нарушать техно­логию производства, пренебрегая всеми требованиями, определёнными ГОСТом. Надя часто писала докладные своему руководству о всех «беспределах», творящихся на их комбинате, но всё это закончились тем, что её тоже уволили. Единственной кормилицей в её се­мье осталась дочь, но, как говорят, - «пришла беда – отворяй ворота!». Однажды, когда поздно вече­ром её дочь возвра­щалась с работы домой, её сбила машина. Водитель, конечно, скрылся, а де­вушка пролежала на дороге до самого утра, пока её не заме­тили прохожие. Время для операции было безнадёжно упущено и теперь для спасения до­чери Наде нужны были немалые деньги, которых взять ей было неоткуда. Ни машину, ни водителя, сбившего девушку, так и не нашли, не­смотря на многочисленные улики, оставшиеся на месте происшествия. В ходе след­ствия все улики куда-то ис­чезли, отвечать было некому, а платить за опера­цию нужно было срочно. Тогда Надя решила продать свою «двушку». Квартира ушла за бесценок, а дочь врачи так и не спасли.

С Николаем случилась иная история. Окончив с отличием физико-математический институт, он, как и его покой­ная мать, пошёл работать в школу преподавателем математики и физики. Там он по­знакомился с молодой учительницей русского языка и литературы, женился и вскоре у них родилась дочь. В счастливом браке они прожили четырнадцать лет, пока в школе, где они работали, не стали происходить разительные перемены.

Пришедшие в школу избалованные дети «новых рус­ских» вели себя крайне вызывающе, но богатые роди­тели щедро оплачи­вали их «обучение» и «благодарная» директриса требовала от преподавателей хороших отметок для отпрысков богатых родителей. Преподаватели вынуждены были закрывать глаза на низкую успеваемость и отвратительное поведение «золотых деток» и перетаскивали их из класса в класс. Николай с этими требованиями был категорически не согласен и тогда «золотые детки», унаследовавшие от своих родителей циничную же­стокость и особую изобретательность, решили наказать принципиального Николая. На него подали заявления об из­насиловании сразу три «золотые девочки». Все знали, что эти любимые отпрыски за­ботливых родителей, могли бы дать фору даже закоренелым «труженицам» ночных дорог, но их заботливые родители, сменившие жёсткие тюремные нары на мягкие кресла высокопоставленных чиновников, с помощью своих адвокатов, легко до­казали виновность строптивого учителя.

За совращение малолетних Николай получил восемь лет. Семья, не поверив в его невиновность, отреклась

от него. Выйдя из тюрьмы Николай несколько месяцев скитался по городу, пока добродушная Надя не приютила его в своём подвале. С тех пор они стали жить и работать вместе.

Был в их компании и ещё один бездомный, Василий, по прозвищу «Фартовый», но с недавних времён его дела пошли на поправку и он ушёл от них, а при случайной встрече пренебрежительно отворачивался. Василий никогда в своей жизни нигде не ра­ботал, любил роскошно пожить и по­гулять на широкую ногу, за счёт жён новоиспеченных олигархов. У сильных мира сего на своих жён времени не оставалось - они были заняты более молодыми претендентками на эту роль деви­цами, и Василий стал у бо­гатых дам довольно таки востребованным мужчиной - до поры до времени, конечно! Неверные мужья хоть и любят оторваться на стороне, но очень не любят, когда их жёны занимаются тем же.

Однажды, потеряв бдительность, Василий очень близко «познако­мился» с местным авторитетом – мужем обделён­ной на мужскую ласку благодетельницы. Выйдя через три месяца из боль­ницы, он обнаружил, что у него уже нет ни квартиры, ни здоровья. Так он и прибился к Наде и Николаю. Но, в скором вре­мени, к нему всё же вернулся «фарт». На соседней улице хоро­нили одного из местных авторитетов, убитого в криминальных разборках. Остав­шуюся одежду, после похорон мужа, несчастная вдова снесла на мусорку и раздала местным бродягам. Шикарный ко­стюм, рубашки и ещё совсем новые туфли достались Васи­лию. В них он и пошёл на очередное «дело».

В соседнем дворе Василий уже давно заприме­тил одинокую женщину, по виду не бедную и ещё до­вольно привлекательную. Случайное знакомство, немного уха­живаний, отработан­ные методы обольщения и вот уже влюблённая жертва при­гласила его к себе в гости, на чашечку чая.

Чай они пьют до сих пор, правда давно уже перешли на более крепкие напитки. Мама привязалась к вид­ному мужчине, содержала его, но денег, которые она зарабатывала, на краси­вую жизнь Ва­силию не хватало. Тогда она стала продавать золотые украшения, доставшиеся ей после смерти моей бабушки. В след за ними пошли и предметы домашней мебели. За ко­роткий срок мама распродала почти всё, что было в доме и их «роман», судя по всему, уже подходил к концу.

В подвале, я прожила более трёх меся­цев. Возвращаться домой мне не позволяла гордость - я не могла себе позволить вернуться в богатое и цивилизованное общество из этой, прямо таки скажем, преисподней человечества, но в один прекрасный день всё изменилось - к нам наведался местный участковый. Вла­сти объявили месячник по наведе­нию порядка в нашем городе и милиция стала проверять доку­менты у всех подозри­тельных, на их взгляд, граждан, а участковые за­нялись бомжами, обитающими на их прилеглой территории.

– Так, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы! Предъявите ваши докумен­ты!
– спустившись в подвал, сразу же потребовал участковый.

– Да Вы что, Виктор Николаевич, первый раз видите нас, что ли? Мы же исправно Вам платим, ни одного дня просрочки не было!
– стала оправ­ды­ваться Надя.

– Положено так, Надежда Петровна! Вас и Николая я знаю, а что это за неизвестная личность у вас здесь прописалась?

– Дак, это моя землячка. Приехала из деревни, хотела на ра­боту устроится, а её обчистили на вокзале. И деньги, и документы украли, сволочи!

– Разберёмся! Как зовут? Фамилия, имя, отчество?

Наде я рассказала о себе выдуманную историю - не могла же я рас­сказать ей о себе правду, она бы и не поверила, а если бы и пове­рила, то вряд ли поняла бы меня. Теперь я эту же историю повторила нашему участковому, слово в слово.

– Лана. Лана П'eтрович.
– даже не моргнув глазом, соврала я.
– Мои родители погибли в Югославии во время войны, а мне удалось бежать из того ада. Сербов вырез'aли пого­ловно, а меня ваши офицеры из миро­творческого контингента спасли и переправили в Россию. Жила я сначала в деревне у ма­тери одного из офице­ров, без документов, без денег. Помо­гала ковыряться в огороде, ели то, что вырастили, а часть урожая прода­вали. Ой, уважаемый господин офицер!
– жалостливо всхлипнула я.
– У вас в стране всё хорошо - и не бомбят, и не убивают, только всё очень дорого - жить совсем не на что! Когда мне удалось скопить немного денег, я сделала себе новые документы и решила ехать в город, поис­кать какую-нибудь работу, но на вок­зале меня обокрали. Украли всё, что у меня было, и деньги, и вещи, и мой новенький паспорт.