Моя душа

Андерсон Наталья

То ли сумерки, то ли снова...

Это просто - тоска по дому.

Только дом мой - угли и пепел,

Сквозь который пробьется полынь...

Смоет дождь и развеет ветер

То, что было домом моим.

К дому Галины я добралась уже поздно вечером. Из того за­холустья, где я скрывалась, выбраться можно было только на тракторе. До ближайшей остановки ав­тобуса я добиралась пешком, замёрзла как собака, зато в тёплом автобусе отогре­лась, пока целый час тряс­лась

до города. Поставив ноги на тёплую печку, я немного подре­мала, а в городе, на последние деньги, наняла такси и трижды перекрестившись, поехала сдаваться!

* * *

Дверь открыл Семён. По его виду я поняла, что он не узнал меня. Полгода не видя и не слы­ша обо мне ничего, ему действительно трудно было меня узнать в застиранной футболке и жёлтом клоунском платье в красный горошек. Для полного комплекта не хватало только таблички на моей груди: «Покупайте молоко! Моё молоко жирное и очень питательное!»

– Мне нужно видеть Галину Юрьевну! Она меня ждёт!
– охрипшим от холода голосом потребовала я.

– Ну, если ждёт, тогда проходите! – подозрительно осмот­рел меня с ног до головы Семён и провёл в дом.

В доме я неожиданно столкнулась с Дашкой. В отличие от Семёна, она сразу же узнала меня. Выронив из рук кастрюлю, Дашка застыла на месте с откры­тым ртом. На шум выбежала Галина.

– Что тут у тебя происходит? Кто это?

Онемев он неожиданности, Дашка лишь показы­вала на меня пальцем, не в состоянии что-либо вымолвить.

Опустив голову, я про­шла мимо Галины, та­ращившуюся на меня как на живого мертвеца и вошла к себе в комнату. В комнате, за время моего отсутствия, по­чти ничего не изменилось. На столике ле­жал недочитанный томик стихов Марины Цветаевой, всё выглядело как в тот день, когда я покинула этот дом. По всему было видно, что здесь ожидали мо­его возвращения и меня вдруг охватило чувство ностальгии, тоска по утрачен­ному.

– Доченька, это ты? – испуганно уставилась на меня Галина.

Увидев осунувшееся лицо резко постаревшей Галины, я ужаснулась.
– О, Господи, что же я наделала!
– с горечью подумала я.
– Я не только исковеркала свою жизнь, но и погубила жизнь этой Пре­красной, Свя­той ЖЕНЩИНЫ.

– Да, я, – опустив глаза, виновато всхлипнула я.
– Прости меня, мамочка! Прости, меня, дуру твою непутёвую!

– Это ты прости меня, доченька, бабу старую, глупую!
– бросилась ко мне Галина и крепко обняв, горько заплакала.

– Ты, наверно, голодная, - придя, наконец, в себя, засуетилась Галина.
– Я сейчас Даше скажу, она что-нибудь приготовит. Не хочешь? Тогда, может, ванну при­мешь? Пошли доченька, я помою тебя. Красавица моя дорогая, - намыливая мочалку, приговаривала Галина.
– Сейчас спинку тебе помою, полотенчиком вытру, ноч­нушечку новенькую надену. Ну вот, а теперь по­шли в кроватку. Ты наверно устала, тебе нужно хорошенько выспаться.

Впервые, за многие месяцы, мне снились счастливые, цветные сны, а утром, едва

я проснулась, Галина тут же бросилась ко мне.

– Вставай доченька, тебя внизу Вика ждёт. Пошли, позавтракаем вместе.

Нервно теребя поясок платья, Вика дожидалась меня в прихожей. Едва увидев меня, она хотела что-то сказать, но вместо слов из её уст вырвался лишь крик ры­дания. Впро­чем, плакали все - никого не стесняясь, плакали Даша и Семён, и даже сбежавшиеся посмотреть на меня охранники, тайком вытирали слёзы.

– Давайте позавтракаем!
– застенчиво улыбаясь, вытерла слёзы Галина.
– Сади­тесь за стол, пожалуйста!

Не успели мы рассесться, как в дом ввали­лись Костя с Максом. Уви­дев меня, они обомлели от неожиданности, а за их спинами я увидела скромно стоявших Надю и Ни­колая.

– Вот, они знают где Лида, вернее, где она была, вернее… - уставившись на меня, пытался объяснить Макс.

– Это Надя и Николай!
– не дав ему договорить, радостно бросилась я к ним.
– Это они приютили меня. Если бы не они, я бы сейчас здесь, с вами, не сидела.

– Ну, что ж, тогда мойте руки и прошу к нашему столу, - утёрла слёзы радости Галина.
– Максим, Костя, вы тоже присаживайтесь! Сего­дня в нашей семье большой праздник!

Сидя за столом, все радостно обсуж­дали моё чудесное возвращение. Завтрак плавно пере­шёл в обед, на столе появилось спирт­ное. Мама, немного захмелев, затянула Glory, glory, hallelujah!, а потом она попросила меня спеть песню, которую я когда-то ей пела, обнимая в тенистых аллеях нашего сада.

Ах, зачем ты меня целовала,

Жар безумный в груди затая,

Ненаглядной меня называла

И клялась: «Я твоя, я твоя!»

Расходились мы уже далеко за полночь. Гости разъехались по до­мам, а Надю с Николаем МАМА не отпустила.

– Поживите пока у нас! Если понравится, мы вам какую-нибудь рабо­тёнку подыщем!

Я радовалась, что всё закончилось благополучно, что увидела своих друзей, но главное, что Галина была счастлива, – она просто светилась от счастья, даже помолодела, и вновь стала по­хожа на ту мою дорогую и любимую Галю, ко­торую я знала ещё каких-то полгода назад. Как же хорошо дома! Какие прекрасные люди меня окружают! Как прекрасен этот мир!

Как же здесь всё запущено!

Когда гости разошлись и в доме воцарилась тишина, Галина подошла ко мне и тихонько сказала:

– Доченька, ты меня не жди, ложись спать, а мне ещё нужно помочь Даше всё здесь убрать и навести в доме порядок.

Спать хотелось просто невыносимо, но ложиться без Галины я даже и не думала. Вика расспрашивала меня, что со мной приключилось когда я ушла, а я была бы и рада ей всё рассказать, но была к этому ещё не готова.

– Лучше ты мне расскажи, что тут нового, что произошло за время моего отсутствия?