Моя добыча
Шрифт:
— Открой рот, — прошептала я, опустив взгляд и видя лишь его до предела напряженную шею и неровно вздымающуюся грудь, страдающую от нехватки воздуха.
Он повиновался. В тот же миг я сильнее прижала таз, вынуждая его рот открыться шире.
Язык Аугусто, воодушевленный отчаянием и мрачным возбуждением, принялся за дело. Он лизал, сосал и вкушал мой клитор с яростью утопающего, бросающего последние силы в битву. Он буквально тонул, борясь за жизнь через наслаждение, которое дарил мне.
Десять секунд.
Грудь Аугусто сотрясалась от сильных спазмов.
Его руки на моей талии сжимали с такой силой, что костяшки побелели. Он молил о воздухе.
Его мозг кричал о потребности в кислороде, ноги слабо дергались на ковре, но моя хватка оставалась непреклонной. Давление моих бедер вокруг его головы исключало малейшую каплю воздуха.
Я держала жизнь этого мужчины в своих руках. Осознание этого превосходило любой кайф, который я когда-либо испытывала.
Я чувствовала, как волна моего собственного оргазма нарастает, мощная и плотная, разжигаемая унижением и преднамеренной мукой мужчины под моей властью.
Унижением быть раздавленным весом женщины, задушенным собственной зависимостью.
Когда я ощутила более сильный рывок, пробежавший по его телу, — инстинкт выживания грозил взять верх над покорностью, — я слегка приподняла таз.
Всего на несколько сантиметров.
Аугусто вдохнул кислород с мучительным, надрывным хрипом, словно человек, вынырнувший на поверхность после погружения в бездну.
Его грудь судорожно вздымалась. Он задыхался, кашлял, лицо покраснело и было испачкано моими соками.
Я дала ему три секунды передышки — ровно столько, чтобы он остался в сознании.
— Что находится за Красной дверью, Аугусто? — потребовала я ледяным тоном, наблюдая, как его грудь бешено вздымается.
Он приоткрыл губы, пытаясь что-то произнести, снова задыхаясь:
— Катарина, пожалуйста…
Я вновь обрушилась на него всем весом с небывалой жестокостью, вжимая его голову в ковер, обрывая на полуслове его дыхание и фразу.
— Я задала вопрос не для того, чтобы ты отказывался отвечать, — прошептала я, потираясь о его губы и заставляя продолжить то, что он начал. — Облизывай. Покажи, насколько ты меня боготворишь.
Его язык возобновил свои отчаянные, влажные, лихорадочные движения. На этот раз удушение затянулось.
Мне нужно было проверить пределы этого мужчины. Выяснить, как далеко заведет его одержимость, прежде чем организм сдастся.
Тепло, исходящее от него, напряжение его мышц, сдавленный хрип удушья, отдающийся вибрацией в моей коже… Все сливалось в симфонию абсолютного господства.
Напряжение внизу живота достигло пика. Я запрокинула голову, зажмурилась так, что стало больно, и впилась ногтями в его грудь сквозь серый свитер.
— Да… — задыхаясь, выдохнула я. — Быстрее.
Он всосался с такой силой,
Оргазм пронзил меня электрической яростью. Я закричала, судороги заставили мои бедра сомкнуться вокруг его головы железным кольцом — я все сильнее сдавливала лицо Аугусто, пока изливала на него свое наслаждение.
В самом сердце ослепляющего экстаза я заметила, что трепетание его груди прекратилось, а его руки ослабили хватку на моей талии. Он терял сознание.
Я резко отстранилась от его лица и опрокинулась на бок, оказавшись сидящей на ковре. Аугусто втянул воздух с животным, жутким хрипом. Он перекатился на бок, сотрясаемый конвульсивными приступами кашля, вцепившись в горло, с побагровевшим лицом.
Он боролся за каждый глоток воздуха, содрогаясь в неудержимой дрожи, с выпученными, налитыми кровью глазами.
Я наблюдала, как он возвращается к жизни. Во мне не было ни вины. Ни страха.
Лишь глубокое убеждение, что его разум теперь — податливая масса в моих руках.
Когда дыхание Аугусто наконец обрело подобие ритма, все еще прерывистое и хриплое, он подполз по ковру.
Он не убежал, а полз ко мне, пока не оказался у моих ног.
Прижал свой горячий, влажный лоб к моему обнаженному колену. Его лицо блестело от моего возбуждения.
— Я дам тебе все, что угодно… — прошептал он голосом, осипшим так, словно он проглотил битое стекло.
Он был сломлен. Удушение разрушило последний бастион его гордости.
— Все, что захочешь, Катарина. Только не заставляй меня снова видеть, как ты страдаешь.
Я положила руку на его волосы, разглаживая мокрые от пота пряди, и подняла взгляд к потолку, к строгим современным линиям нашей стеклянной крепости.
— Мне нужен ключ от Красной двери. Папки, которые у тебя есть на того человека с автострады. Я хочу все, что ты знаешь обо мне, Аугусто. Без фильтров. Без лжи.
Он закрыл глаза и с трудом сглотнул, принимая капитуляцию.
— Это в моем кабинете, — его голос превратился в покорный шепот. — В главном сейфе. Я дам тебе код. Покажу то, что осталось от нас.
Я улыбнулась. Леденящая, хищная, безмолвная усмешка.
Мой надзиратель только что вручил мне ключи от ада, и я была готова спуститься по каждой его ступени.
13
Я медленно убрала колено, прерывая физический контакт. Аугусто не возразил. Он просто рухнул на бок, на мягкий ковер, грудь все еще вздымалась и опускалась неровно, пустой взгляд был устремлен в потолок.