Моя добыча
Шрифт:
На мне нет свитера. Я в вечернем красном платье — подол изодран в клочья, — и на высоких каблуках, перепачканных темной субстанцией.
Опускаю взгляд. Мои руки запачканы не землей. Они липкие от свежей крови.
Густая, вязкая кровь стекает по запястьям и забивается под идеальный маникюр. В правой руке я сжимаю вовсе не магнитную карту.
Это тяжелый железный баллонный ключ. Металл помят и покрыт красными подтеками.
У моих ног, распростершись на холодном асфальте, лежит мужчина. И это не Аугусто.
Это
Он тщетно пытается отползти назад, подошвы жалко скребут по земле, дыхание свистит сквозь разбитый нос.
— Умоляю вас… — хрипит мужчина, давясь собственной кровью. — Вы обещали оставить меня в живых…
И тут я слышу звук собственного голоса — ледяного, шелковистого, пронизанного нездоровым весельем, от которого у меня самой стынет душа: — Я солгала.
Двумя руками я поднимаю тяжелый металлический инструмент. Улыбка, искажающая мои черты, совсем не похожа на гримасу охваченной паникой жертвы. Это омерзительный оскал хищника, только что загнавшего свою добычу. Глухой звук металла, дробящего кость, отдается эхом в моей голове.
Хруст.
Серебристый седан проносится мимо на скорости почти сто километров в час, обдавая меня ледяным порывом ветра, едва не сбивающим с ног. Водитель даже не подумал притормозить. Но, в любом случае, я уже не звала на помощь.
Я рухнула на колени на шершавый асфальт. Баллонный ключ исчез. Труп мужчины — тоже.
Как и ослепительное красное вечернее платье. Остались только мои руки, которые дрожали в нелепой конвульсии, липкие от грязи, покоясь на земле.
Желудок резко сжался, и я извергла все содержимое ужина на гравий обочины. Меня душили приступы кашля, я почти задыхалась в собственных слезах.
Это воспоминание не было обычным кошмаром. Не было и галлюцинацией, порожденной ужасами мастерской Аугусто. Оно было абсолютно реальным.
Запахи, вес металла, эхо разлетающейся кости… и, ужаснее всего, это невыразимое чувство эйфории. Внутреннее наслаждение, которое доставило мне убийство этого человека.
Я вовсе не была хрупкой дамой в беде, спасающейся от когтей страшного волка.
Волком была я.
10
Я съежилась на обочине дрожа от холода и паники перед собственным разумом, обхватив голову руками. Тишина автострады опустилась вновь, тяжелая и гнетущая. Я больше не знала, куда бежать.
Внешний мир больше не дарил ни проблеска надежды, он лишь убеждал меня в том, что я — монстр на свободе.
Несколько минут спустя, а может, и часов, ибо время потеряло всякий смысл, послышался
Фары черного внедорожника разорвали тьму. Машина остановилась в десятке метров от меня, двигатель затих.
Я услышала хлопок двери, и тяжелые ботинки зашагали по асфальту.
Я не пыталась снова бежать в лес. Ноги меня уже не держали. Просто повернула голову — глаза красные, залитые слезами, — чтобы посмотреть на мужчину, выходящего из машины.
На Аугусто были лишь черные спортивные штаны и мятый серый свитер с длинными рукавами, будто он только что вскочил с постели. Волосы в беспорядке. Он был безоружен и не выглядел разъяренным.
Он медленно подошел ко мне, лицо отмечено глубокой усталостью и печалью, от которой у меня в груди возникло незнакомое, гнетущее чувство.
Остановился в двух шагах, руки в карманах, разглядывая меня, съежившуюся прямо на земле.
— Я говорил тебе, Катарина, — его голос был лишь шепотом, перехваченным ледяным ветром. — Предупреждал, что внешний мир тебя уничтожит.
Из груди вырвался всхлип, взгляд застыл на моих дрожащих руках.
— Аугусто… — мой голос угас. — Что я натворила? Кто я такая?
Он закрыл глаза и на мгновение опустил голову, с трудом сглотнув.
— Ты — любовь всей моей жизни, — произнес он, вновь открыв темные глаза, теперь блестящие от сдерживаемых слез. — И самое опасное, что мне когда-либо встречалось.
— Эта комната… — пробормотала я, указывая пальцем на лес, откуда выбралась. — Металлическая комната. Инструменты. Ты не собирался меня убивать.
— Нет, — ответил он, медленно покачав головой. — Эта комната — твоя, Катарина. Именно там ты избавлялась от всего этого. Я лишь убирал за тобой, когда ты потеряла память.
Это признание пронзило сердце. Земля ушла из-под ног.
Паранойя исчезла, сменившись абсолютным ужасом перед самой собой.
Я так боролась, чтобы не стать его жертвой… лишь для того, чтобы понять, что это он был моей жертвой. Он убирал следы моих зверств. Запер меня, чтобы помешать совершать немыслимые поступки. И даже зная, какой я монстр, он позволил мне испытывать его пределы прошлым вечером. Позволил использовать себя до потери контроля, просто чтобы подпитать мое нездоровое эго и поддерживать иллюзию, будто он — злодей этой истории.
Степень самопожертвования этого человека была столь же безумной, как и мой собственный разум.
Я оглядела темную дорогу, затем заросли и, наконец, его лицо. Если я снова убегу, я причиню вред другим. Если вернусь к обычной жизни, все останется бесконечно сложным и опасным.
Я с трудом подползла на коленях по ледяному асфальту и остановилась у ног Аугусто. Он не отступил и остался стоять, словно падший Бог.
Дрожащими, перепачканными в грязи руками я вцепилась в край его штанов, прижала лоб к его колену и разрыдалась.