Моя до конца
Шрифт:
— Я хочу, чтобы это было не «моё», а «наше». И для этого тебе не нужно съезжать от меня, тебе нужно переехать ко мне окончательно. — И смотрит при этом выжидающе. Я бы даже сказала — с вызовом.
Я знаю, куда он клонит. Остаток, а вернее, большая часть моих вещей все еще у Артема и если до этого Ветров делал вид, что этого нет, то теперь просто пылает от злости.
— Я заберу их. На днях, ладно? Только не злись по этому поводу. Не из-за чего тут злиться, — я накрываю его ладонь своей, а он, этот несносный сидящий напротив любимый мужчина, поднимает руку, вынуждая встать, ведет, чтобы я обошла стол и тянет к себе на колени.
—
Его рука оглаживает ногу, забираясь мне под юбку и перемещается на внутреннюю часть бедра, прямо над чулком.
— Макар, так вопросы не решаются… — бормочу сбивчиво, стараясь произнести слова поскорее, пока еще способна соображать. Я знаю, на что он способен, и он знает тоже, что именно заставляет меня забыть обо всем на свете.
— Скажи да, моя Риша… Скажи…
Змей-искуситель, придерживая и фиксируя меня за талию правой рукой, левой продолжает свой танец, пробираясь под тонкий шелк белья.
— Прекрати, Макар… Ох, пожалуйста…
— Ножки шире, моя девочка, — рычит он и я повинуюсь.
Покусывая губы, прячу лицо на его груди, зарываюсь пальчиками в волосы, пока второй рукой сжимаю край стола.
Его пальцы… Ох… Их я тоже обожаю…
— Пожалуйста… Пожалуйста, Макар… — прошу, потому что он мучает меня.
— Скажи «да», моя девочка, скажи «да», хорошая моя, — этот шепот…
— Да! Да! Все, что хочешь! Да! — вскрикиваю, повинуясь в сладком бессилии.
Мужская правая рука перемещается накрывая мой рот, пока вторая делает несколько настойчивых движений, сильнее нажимая на ту самую точку, даруя такое желанное наслаждение. Глубоким поцелуем мой мужчина разделяет со мной такое сладкое забвение и я благодарно лащусь к нему, став податливой и до невозможности мягкой.
— Люблю тебя. Люблю. Люблю, — он сжимает меня в своих руках, баюкает, целует в волосы, пока я, всхлипывая прихожу в себя, нежусь.
— Мы все вопросы будем решать так? — спрашиваю с улыбкой. Но уже понимаю, что совершенно не против уступить.
— Мне нравится, — ухмыляется Макар, — тебе разве нет?
— Уступать тебе очень приятно, — признаюсь, снова укладывая голову на его плечо.
Глава 35
Отец Макара встречает нас уже на территории своих внушительных владений. Места здесь не просто много, а с изобилием. Сколько людей тут работает? Я хоть и из состоятельной семьи, но отнюдь не богатой. Конечно, о мажорности моего спутника в студенческие времена ходило много слухов и сплетен, а то, что денег у них порядочно секретом для меня не было, однако масштабы не представляла.
Вадим Павлович Ветров стоит в десяти шагах от резных ворот, которые только что закрылись автоматически после того, как во двор въехал Макаров спорткар. Раскинув руки в стороны в радушном хозяйском жесте, мужчина окидывает меня пристальным взглядом. Конечно, его любопытство не скрасила единственная наша встреча и сейчас, я просто уверена, он не упустит возможности узнать обо мне все.
В моих руках торт, который я выбирала в одной из любимых кондитерских нашей семьи. Ветров притормозил у нее, когда уже совершенно не смог терпеть мои уговоры и наконец сдался. Я все еще не понимаю, какие у них отношения, но сегодня пойму.
После улыбчивых приветствий своего отца
Огромный, отстроенный в три этажа коттедж совершенно не согревает атмосферой. Богатое убранство — несомненно. Но это все, о чем думаешь, войдя в особняк. Буквально. Я не сравниваю, но наш небольшой уютный семейный домик кажется захламлённым мелочной ерундой, которая и хранит в себе ту самую семейную ценность. Тогда как здесь идеальная вычурная дизайнерская чистота… именуемая пустотой.
Ни единой фотографии, ни одной забытой в спешке мелочи, лишней вазы… Ничего. Стены белоснежные, пол мраморный, а картины просто дорогие, как и все здесь. Дорого по деньгам и абсолютно равнодушно сердцу. Моему взгляду не за что зацепиться, чтобы я смогла больше сказать о стоящем передо мной Вадиме Ветрове. На вешалку не наброшена домашняя куртка, у стены не ждут уютные тапочки, ключи не брошены на полку. Мы вошли, будто в музей и ходим по нему как посетители, не гости.
Выглядит так, что дом его — крепость в абсолютно прямо смысле: тут полно охраны, наверняка целая футбольная команда обслуживающего персонала и мимо не проскочит не то, что муха, пылинка не пролетит, но лишь потому, что тут её настолько часто протирают. Я хочу сказать, что, если говорить о физической безопасности — это действительно отличное место. Но что касается отдыха морального… Может, просто каждому свое? Не все люди из одного теста слеплены.
Вадим Павлович смотрит на меня, ожидая похвалы в адрес убранства дома, но я молчу. Потому что да, здесь красиво. Но как в гостинице. Завтра я не вспомню ни единой подробности, какая соединяла бы владельца и эту постройку. Если переезжать отсюда, можно будет взять только шкаф с вещами. Запихивать ерунду в коробки не придется. Нельзя забрать то, чего нет.
— Как Вам наш семейный очаг, милая? — не выдерживает старший Ветров.
— Все выглядит очень дорого, — отвечаю предельно сдержанно, а стоящий рядом Макар хмыкает.
— Это она тоже считает дом коробкой. Только слишком хорошо воспитана, чтобы сказать прямо. Вуалирует, как может, — он щурит глаза, впирая взгляд в стоящего напротив отца. Неловко мне не становится, только немного не по себе.
— Пойдемте, я покажу вам эту коробку, — без злости бросает Вадим Павлович и проходит вперед, обогнав нас.
Я сжимаю Макарову руку в попытке немного успокоить, но тот напряжен, как струна. Может, стоит оставить их наедине? Ну нет, я не в праве решать такое. Если уж мой Ветров меня сюда привез, значит, хорошо подумал.
— Арина, благодарю Вас за торт. Признаться, я большой поклонник сладкого, — с улыбкой признается мужчина, и сейчас он как никогда напоминает мне своего сына.
— О, не за что, — мы проходим за ним в просторную столовую, — надеюсь, Вам понравится. Это любимая кондитерская моей семьи, — повторяю для него, ответно улыбнувшись.
— Тогда прошу обедать, раз с десертом мы определились, — он приглашающим жестом указывает на густо заставленный яствами стол. Макар заметно недоволен, но видя, что я подхожу к столу следует за мной.