Моя до конца
Шрифт:
Время застыло только для нас, как тогда, на крыше. Как всегда, с ним. Красивый вид, любимый мужчина рядом. Я желаю всегда быть настолько счастливой. А мое «быть счастливой» тесно пересекается с «быть с Макаром».
Я не отказываю себе в удовольствии снова подойти к окну и смотреть на город, наблюдая за огоньками. Не знаю, сколько стою так, но когда поворачиваю голову вижу Ветрова, который с каким-то особым удовольствием за мной наблюдает.
Он скинул пиджак, расстегнул несколько
— Столько лет прошло, — его голос все-таки нарушает тишину, — а ты будто всегда тут была. Я приезжал сюда наездами, и всегда здесь чего-то не хватало. Не чего-то, а кого-то. Тебя. Одно твое присутствие наполняет эту квартиру уютом, душой. С тобой легко дышать. Я знаю, что бродил слишком долго… — Он отрывается от стены и легкой поступью идет ко мне, — Жалею, что тогда послушал этого кретина и уехал… — Макар касается моей щеки. Сначала пальцами, потом ладонью, — Останься здесь, Риша. Со мной.
Он абсолютно открыт передо мной, но словно видит не меня, а юную студентку, которой я была когда-то.
— Ты уверен, что тебе нужна именно я? Ты ведь не знаешь какой я стала сейчас, Макар. И я тебя не знаю. Я не знаю мужчину Макара Ветрова, я помню юношу и не уверена, что смогу его полюбить. А ты уверен? Ты прав, прошло много лет и нас друг к другу тянет. Но ты уверен, что это любовь, а не незакрытый гештальт?
Из меня льется то, о чем в глубине души я боялась признаться даже себе самой. Хотя вранье себе и стало знакомым. Макар молчит, он задумался над моими словами, потому что это правда. Мы были так счастливы друг другом, наполнены той детской влюбленностью, первым чувством, а теперь те люди изменились. И кажется, он подумал об этом только сейчас. А я бы хотела… Не знаю, чего, но это желание точно связано с ним.
После ужина мы выбираем фильм и останавливаемся на старом-добром «Мистер и миссис Смит». Макар, как и я пересмотрел его не одну сотню раз и не против повторить, хоть и способен озвучивать Питта. На каком-то моменте мы пытаемся говорить за героев, но в итоге лишь смеемся над собственным провалом.
— Тоже мне фанатка! — хохочет Макар.
— Ой, а сам-то, а сам-то! И двух слов связать не мог! — я показываю ему язык и взрываюсь от смеха, потому что Ветров использует запрещенный прием и щекочем мои ребра.
Я честно вырываюсь как могу, но он сильнее, что, собственно, не мудрено и я проигрываю в неравной схватке.
Макар сидит на полу, опершись спиной о диван, а я касаюсь спиной мужской груди, уложив свою голову на плече. На удивление, очень удобно. На экране давно прошли титры, однако вставать никто не спешит. Длинные пальцы перебирают мои волосы, и я позволяю ему это.
— Ты не думал жениться? — его рука на миг замирает, а после продолжает свой путь, поддев очередную прядь.
— Думал, — говорит, и я, чуть повернув голову жалею, что не могу видеть его глаз, — Думал, Выходи за меня, Риша.
Это звучит очень серьезно. Настолько, что я все-таки оборачиваюсь, готовая нацепить
— С ума сошел, Ветров?
— Ага. Еще в студенчестве. Только тогда мозгов не хватило, — я невольно сглатываю, просто не знаю, чего ожидать, — Ты все-равно моя, Риша и знаешь это. Я тебя не отпущу, моя девочка.
Надо же, когда подобное шептал Артем, это воспринималось как посягательство. Хотелось восстань и доказать ему, что я ничья, что я не вещь, что я принадлежу только самой себе.
А когда это говорит Макар. Вкрадчивым, особенно сексуальным голосом, мне больше ничего не нужно. Это все, что я хочу слышать. Будто моя потребность.
Глава 31
Утром просыпаюсь ни свет ни заря и поскольку сегодня суббота, то пользуюсь положением, наскоро собираюсь и когда такси приезжает — просто сбегаю.
Произошедшее кажется чем-то нереальным. Мы так и уснули на полу в обнимку и, наверное, Макар перенес меня утром, раз уж я проснулась в кровати. Той самой, куда пять лет назад после того, как он стал моим первым мужчиной, он принес мне завтрак.
Нужно проветрить голову. Сначала отец ломает ногу, затем эта абсолютно безобразная сцена в больнице, сбивчивое, разом с тем уверенное расставание с Артемом, вынужденный разговор-скандал с его матерью и ночь, пусть и безобидная, но с Ветровым.
Чертов Влад Туманов! Впервые я жалею, что мой брат именитый стоматолог, а не автомеханик-самоучка! Так бы он находился дома.
Конечно, фыркаю по привычке… Я вспоминаю нашу ночь, разговоры, касания. Смакую фразы. Я не ушла. Я просто хочу подумать. Потому что чувствую все то же самое, что и он.
«— Ты меня не знаешь…»— предприняла вчера попытку к бегству.
Это ведь Ветров, а я все еще боюсь боли. И он, вероятно, знал. Кажется, он знал меня лучше, чем я предполагала. Ведь только сейчас понимаю, что совместная работа, совместный кабинет позволили ему наблюдать за мной, узнать получше. И пусть, мы почти не общались, не сложно сопоставить: когда он начал пробовать заново, он точно знал чего хочет.
И выходит, его вчерашние слова — не фантазия о прошлом. Он действительно думает обо мне настоящей. Сейчас. О взрослой, состоявшейся женщине с кучей страхов и надуманных в голове глупостей, а не взбалмошной студентке.
Выходит, что Ветров наше прошлое отпустил и благодаря этому полюбил меня реальную, а я, державшись за былое и перекладывая ошибку на сегодняшнего Макара не могла нащупать даже себя, не говороя уже о том, чтобы разглядеть его.
Охх… Арина — Арина…
Как же полезно остаться наедине, чесслово! Думать — поистине потрясающий навык!
В конце концов я оплачиваю счет и оставив внушительные чаевые в благодарность за ненавязчивость официантке Олесе вызываю такси из кофейни, в которой несколько минут назад закончила завтракать и придаваться думам, как Катерина в одноименной поэме Шевченка. Я еду к Тае Жаровой. Нужно исповедаться.