Моя девочка
Шрифт:
Экран мерцает. Есть надежда, что это не просто так, что повторный набор пошел. Сейчас я вызываю последнего человека, которому звонила.
Дерьмо. Это же Лиза.
Пожалуйста, Лиза! Пожалуйста, возьми трубку! Потом будешь меня проклинать и обижаться.
— Давай поговорим, Кира.
— О чем нам говоришь? Мы даже не знаем друг друга, Артур! — кричу я особенно громко. — И я даже не знаю, куда ты меня везешь! И едем мы уже полчаса! Знаешь, Артур, это похищение, вот это что такое! Тут темно и домики, и река какая-то, и синее поле. Кажется,
— Что за хрень ты несешь?! — Артур хлопает кулаком по рулю, скорость нашей езды все увеличивается.
— Да остановись уже! Ты убьешь нас обоих!
— О, теперь тебе интересно, да? Страшно умирать? А вот мне не страшно. Сегодня нет. Я слишком долго всего боялся. Я наблюдал за тобой с первого дня занятий. Я не случайно встретил тебя на той вечеринке. Я заботился о тебе, я следил за тобой. Потому что только я знаю, чего ты хочешь. Только я, не он, понимаю, какая ты особенная. Я потратил время. Я подготовил достойное тебя место и время, необходимое для ухаживания за девушкой, подобной тебе.
Ухаживание? Место и время? Что за хрень? Он точно шизанутый.
— Это безумие! С чего ты решил, что у нас что-то может получиться? Я никогда не проявляла к тебе интереса. Никогда!
— Никогда не проявляла интереса? Ты лжешь! Впрочем, чему я удивляюсь? Все женщины лгут. Ты же все время оставалась после уроков, чтобы поговорить со мной! Именно со мной!
— Я лишь спрашивала те места, которые плохо разобрала на лекции. Ты же хороший преподаватель, Артур.
— Ты дала мне свой номер! — бормочет он со своим тупым упрямством.
— Ты изо всех сил привлекал мое внимание, но я ничего не давала. Это же Лиза дала тебе мой номер.
— Ты танцевала со мной!
— Это был просто танец. Один, к чертям собачьим, танец. Танцевать не запрещено. Я теперь из-за него что, замуж за тебя выйти должна?
— Ну, с этим старым козлом ты перепихнулась… Я жду большего. Полного, мать твою, подчинения.
— Господи, это безумие! Остановись, черт возьми! Нет! — я кричу, закрывая глаза, когда он чуть не сбивает невесть откуда взявшегося пешехода, еле успевшего увернуться. — Артур, сбавь обороты!
— Сбавить обороты? Да как? Как я могу сбавить обороты, когда ты — неблагодарная сука?! И ты это знаешь! Ты смотрела на меня этими глазами — этими, к черту, глазами! Не лги мне, черт возьми! Не говори, что ты меня не хотела! Хотела, еще как! А я дура-а-ак. Но больше таким не буду. Я был хорошим, слишком хорошим, а хороших никто не любит. Их не замечают, а теперь ты меня заметишь. Не сможешь не заметить. Потому что некого будет замечать. Я был слишком мягок с тобой. Ты другая. Я знаю — знаю! — чего ты хочешь. Ты хотела насилия? Ты его получишь. Ты захлебнешься в этом насилии.
Он оборачивается ко мне, дико блестит глазами.
— Арчи, смотри на дорогу, — почти по-домашнему произношу я.
Он неожиданно кивает, успокаивается и смотрит вперед. Даже скорость немного сбрасывает.
Он
И я ошибалась, я ужасно ошибалась, когда думала, что хуже быть не может.
Всегда может быть хуже.
И что-то со мной нынче все идет от плохого к ужасному.
— Артур! — вновь срываюсь на крик. — Пожалуйста-пожалуйста, выпусти меня, пожалуйста-а-а! — хоть и прекрасно понимаю, что на крик этот псих не реагирует, но ничего не могу с собой поделать.
Конечно же, он молчит. Злится. Мне страшно как никогда в жизни. Мы уже едем по каким-то кочкам, раз я прикусываю язык при очередном толчке.
Филипп, умоляю, спаси меня! Лиза, возьми трубку! Нагибаюсь, стукаюсь затылком до звезд перед глазами, но телефон уже вообще не вижу.
У меня только одна надежда, что я включила функцию записи. Но я не уверена, я ни в чем не уверена.
Скорее всего, для Лизы это будет лишь пропущенный звонок от предавшей ее подруги. Она ответит? Вряд ли. Я бы не ответила.
Как только Артур откроет дверь, оттолкну его и сбегу. Куда угодно, в лес, в болото, только подальше от этого придурка.
Я пытаюсь стереть слезы, дергаю рукой — и ничего. Рука не шевелится. Я не шевелюсь. Тупо падаю набок, ударяясь подбородком и прикусывая язык. И даже боли особо не чувствую. Мир вертится вокруг меня, а я ничего не чувствую, даже паника притупилась. Все, это удар, что ли? Я умираю?
— Хороша ли водичка? — спрашивает Артур.
Козел! Придурок и козел! Он подсыпал какую-то дрянь в минералку! А я выпила все до капли, еще подумала, чего это она горчит.
Даже мысли стали тяжелыми и вязкими.
Машина останавливается, он выходит и выволакивает беспомощную меня в кромешную тьму. Руки и ноги болтаются, как у куклы. Не видно ничего, только контур темного дома на фоне еще более темного неба.
Все, я пропала…
ГЛАВА 23.
Фил
Твою мать!
Ведь только что было так темно и хорошо! А теперь невыносимо острые лучи солнца залезли мне под веки и походу поселились там навсегда. А ведь вроде бы должно было быть утро. Тихое утро. Обещали дождь.
И с чего бы мне так хреново? В моей голове отчаянно бьются колокола. Мое сердце дико колотится. Мой рот суше, чем пустыня.
Я перекатываюсь набок по широкой кровати — красной, в форме сердца, и пустая бутылка из-под коньяка насмешливо целится в меня узким горлышком.
Я вспоминаю вчерашний мерзейший день до последних деталей.
О да, я потерял одну мою девочку и насмерть обидел другую.
— Бля, — хватаюсь я за голову и пытаюсь сесть.
Удается не сразу. Ноги куда-то идут собственной жизнью. Номер в отеле злобно крутится, пол то поднимается, то опускается, и я не в силах удержать эту карусель. Ловлю себя на том, что зажмуриваюсь, мои руки вцепляются в волосы, а большие пальцы до боли впиваются в виски.