Моя девочка
Шрифт:
Затем вхожу обратно, выискиваю нежный бугорок на внутренней стенке, обвожу его, поглаживаю, затем нажимаю — и Кира заходится в немом крике.
— Послушная девочка, — довольно мурлычу я.
А потом все-таки вскрикивает, не в силах сдержаться.
— Ты ослушалась меня. Придется наказать мою дрянную девчонку.
Опускаюсь на колено, целуя ее живот яростно и нетерпеливо. Кино было хорошим, закончилось давно, а мое возбуждение так и осталось при мне.
Член, налитый кровью, недвусмысленно дергается, голова кружится.
— И
— Ты кричала. Сначала наказание, — легонько шлепаю ее по заднице.
Не отвлекаясь от ее губ, глажу теплую, податливую спину, гладкий, чуть впалый, как и щеки, живот, высокую грудь с острыми вишневыми сосками, прелестные крепкие ягодицы. Опускаю руку между ее ног, погружаю палец в нее, встречая упругую силу жаркого обхвата, выбивая новые мольбы и стоны. И вновь поднимаюсь к груди.
Я когда-нибудь перестану ее хотеть? Гриль и правда недалеко. Я доношу мою добычу до мраморной стойки и раскладываю на ней Киру. Здесь есть наручники, спрятанные в стене, и я быстро приковываю мою девочку.
— Не боишься?
Колени подгибаются, а пальцы подрагивают на гладком камне.
О, это пьянящее ощущение вседозволенности!
Я вижу свое отражение и понимаю, что сейчас могу напугать кого угодно.
— С тобой? Никогда.
— Тебе меня надо бояться.
— Я не боюсь, Фил. Ты сам сказал, что не причинишь мне вреда. Я верю тебе…
Легкий шелест припасенного хлыста рассекает воздух и ложится красной полосой на обнаженную гибкую спину Киры. Она вздрагивает, когда я одним движением вхожу в нее. И хлещу еще, сильнее. И еще сильнее. Она кричит и дергается, и я замираю, пережидая первую волну ее оргазма.
Я знаю, ей нравится так же, как и мне. Я чувствую ее как себя. Ее крики, ее стоны. Снова и снова…
Отдавалась она теперь без прежней лихости, отчаянно, как-то даже бесшабашно — и с такой трепетной нежностью, словно завтра планировала умереть.
Потом мы много чего делали из того, что приятно, но немного стыдно вспоминать.
Очень поздно все-таки пожарили мясо. А потом она все испортила.
ГЛАВА 21.
Кира
Фил еще и готовит! Это в придачу ко всем остальным его достоинствам.
Он выполняет все капризы дочери, но не балует ее. Он жесток там, где нужно, но может и поддержать, посочувствовать. Он хорош собой до невозможности. А главное, он то, что нужно мне, чтобы держать в узде моих демонов так же, я держу его.
Он просто офигенно готовит мясо! Мягкое и сочное внутри, покрытое вкусной корочкой снаружи, истекающее соком, оно лежит среди запеченных тут же помидоров и баклажанов.
— В жизни ничего вкуснее не пробовала!
— Верю.
— Обожаю мясо.
Он хмыкнул.
Сидя у камина, обгрызла последнюю сочную косточку, а Фил отошел пошевелить угли в камине.
Меня
Да, видимо, я немного отупела или обнаглела, раз протянула:
— Фи-и-ил? — так, что увидела по его спине, он ждет от меня только неприятностей.
— Да? — не оборачиваясь, ледяным тоном спросил он.
— Ты уже решил, когда мы расскажем Лизе? О нас.
Все его тело напрягается. О, ну конечно. Все было так идеально, а я все испортила.
— Это не твое дело.
Его голос такой ровный и холодный, что мой язык не может остановиться.
— Да, но если мы собираемся продолжать наши отношения, ей нужно знать об этом. Я не могу больше ей лгать, теперь не… Ай!
Я не могу продолжать, Филипп бросается ко мне, хватает меня за волосы, откидывает голову, будто желая что-то увидеть в моих глазах. И, если честно, сейчас это совсем не клево.
— Не вздумай. Ей. Ничего говорить!
Он быстро отпускает меня, дёргает за руку, заставляет встать. Я ненавижу себя за то, что открываю рот, но и удержаться не могу.
— Тогда скажи ей сам. Я забочусь о ней и не хочу, чтобы она узнала от кого-то другого…
— Заботится она. Я сам позабочусь о своей дочери! — рычит он, торопливо одеваясь. — Я знаю, что она этого не примет. Сейчас не примет. Ты хочешь меня? Так бери что дают. Черт, где мои боксеры?
— Вот они! — швыряюсь я в него, он сверкает глазами в ответ.
Ушел в прошлое тот Фил, что был так близок мне, так нежен эти последние два дня. Передо мной — безжалостный бизнесмен.
Я тоже стою, ищу свою одежду, пытаясь прикрыться хоть немного и замаскировать боль от его слов.
— Ты хочешь быть со мной? Хочешь, Кира?! Тогда не требуй большего.
— Я, да… Я хочу быть с тобой. Но не хочу продолжать оставаться лишь «твоим маленьким грязным секретом». Я вот… я хочу быть с тобой, Фил. Я хочу отношений. Не только секса.
Огонь в его глазах становится тревожным, и я чувствую себя уязвимой. Его челюсти крепко стиснуты. Клянусь, я слышу, как он скрипит зубами. Но я должна договорить, пусть и рою себе этим могилу.
— Если ты хочешь того же, то тебе нужно ей рассказать, — выдаю последнее.
— Не дави на меня, Кира. Никто не имеет права давить на меня. Поверь мне, никто от этого не выиграет. И ты уж точно не останешься в выигрыше. Между нами все честно…
— Хочешь честности?! Это не игра, уже нет. Я… я влюбилась в тебя, ясно? Я влюбилась в настоящих нас. Я не хочу бояться каждого шороха и прятаться в темноте, словно брошенная игрушка. И, пойми меня, я не хочу причинить боль Лизе! А это произойдет обязательно, если она узнает обо всем не от тебя! А она узнает, поверь, такие вещи всегда вылезают наружу!