Моя девочка
Шрифт:
Теперь, находясь на грани жизни и смерти, я понимаю это отчетливо. Филипп любит меня. Он нужен мне так же, как я нужна ему. Даже если сейчас он отрицает очевидное. Жаль, что я не смогу этого от него услышать.
Уже нет.
— Как же я ненавижу тебя, Кира!
Усмехаюсь в ответ. Может, он уже просто убьёт меня?
— Почему ты не просишь? Упрямая гордячка. Попроси, и я дам тебе стакан воды. Трахну и дам напиться еще.
— В задницу себе засунь этот стакан.
Черт, мне бы говорить поменьше, но к
— Знаешь, Филипп там тоже был. В заднице. Охрененно круто. Потому что он Крутой, слышишь? — пытаюсь смеяться над собственной шуткой. — И оргазм был крутейший. А ты сам себе сделай хорошо. У тебя-то руки свободны. Я знаю, ты только так и веселишься ночами.
Я не понимаю, слышит он меня или нет, но видимо слышит, раз мою правую руку прошивает болью.
— Тварь, какая же ты продажная опустившаяся тварь! А я ьебя боготворил, дурак!
Как же болит рука! Неужели ублюдок сломал мне руку? Не от жажды помру, так от заражения крови.
— Жаль, — хриплю я.
— Тебе жаль? — шипит Артур.
— Жаль, что не открытый перелом. Хоть крови напилась бы.
— Ты дрянная, гадкая, никчемная тварь. Как я мог заболеть тобой?
Заладил одно и то же. Влажный палец касается моей щеки, и я брезгливо отдергиваюсь.
— Какая же ты красивая! Прости меня, прости за то, что я с тобой сделал. Что мне сделать для тебя?
Может, он не совсем еще псих? Может, его можно уговорить, раз в голосе слышно хоть что-то человеческое?
— Выпусти меня. Ты хотел, чтобы я подчинилась? Вот тебе шанс. Я скажу все, что захочешь. Скажу, что потеряла память. Я не выдам тебя. Я забуду о тебе!
Ох не то я сказала, раз он смеется.
— Я не хочу, чтобы ты забывала меня. Ты была плохой девочкой, и я наказал тебя. Так, кажется, ты любишь делать со своим Филиппом? Все было бы хорошо у нас с тобой, если бы ты сделала правильный выбор. Помоги мне, сделай его сейчас. Не дай мне стать убийцей.
— Пошел нахрен, Артур, — равнодушно роняю я.
Мои ноги раздвигают, он касается пальцами моих складок. И вот конкретно этому мужчине без разницы, хочется мне секса или нет. Филипп делал со мной только то, что жаждала я сама. Артур то, что хочется ему. В этом различие между ними, я всегда это знала.
Ну, кроме того, что Артур в принципе извращенец и больной на голову козел.
По счастью, он быстро вытаскивает свой палец из меня и, судя по звукам, обсасывает.
— Вкусная. Какая же ты вкусная! Этот твой Филипп… Это был плохой выбор. Слушай сюда! Либо ты полюбишь меня, либо я буду последним, кого ты увидишь перед тем, как покинешь этот мир. Я сломаю тебе руки и ноги и возьму все равно, так что лучше соглашайся по-хорошему.
А ведь он не шутит. Эта паскуда не шутит! Он изувечит меня, изнасилует
— Боже, помоги мне!
— Тут только я, не стоит называть меня богом. Это оказалось не так уж и весело. Но это случится все равно. Долго ждать я не буду, и только тебе решать, будет это по-хорошему или по-плохому.
От всей души пытаюсь боднуть его, пнуть ногами, но промахиваюсь. Лишь рука болит все сильнее. Да, еще и нога ноет.
Его шаги стихают вдали.
Можно было бы и поплакать, но слез нет, кончились. А ведь прошло не так много времени.
Или много? Может, месяц? Или год?
Нет, это только кажется, тогда бы я точно умерла от жажды. Есть вот вообще не хочется, хотя я ела уже не помню когда. Вообще, может, и день-то не закончился.
Не знаю, да и какая разница? Меня не убили, но сознание плавает на грани. Я умираю. И радость только в том, что я уйду в иной мир неоскверненной. Почему-то для меня это очень важно. Может, превращусь в облако и буду присматривать за Филиппом и Лизой.
Может быть…
Кто-то топает. Может, это ангелы пришли по мою душу? Только шаг у них тяжелый.
— Пей давай, — к моему рту прижимается холодное металлическое что-то, я откидываю голову. — Не бойся, пока тебе не придется за это платить.
Я пью так долго и жадно, кашляя и проливая воду. Кто бы мог подумать, что простая вода может быть настолько вкусной? Видимо тот, кто долго не пил ее. Не пил ничего вообще.
— Как они узнали? Черт, как они нашли меня? — бормочет Артур.
— Так ты пришел опустить меня? — шепчу я так тихо, что сама себя не слышу.
— Поднимайся.
О, это смешно. Запястья распухли, ноги затекли. Да я всего тела не чувствую. Он пилит веревку, связывающую мои ноги, и расстегивает наручники. Долго и почти что трепетно застирает мои руки.
— Скажи, ты пришел отпустить меня? — шепчу я, не веря своему счастью.
И правильно.
— Тебя придется перевести.
О, какая возможность покричать о том, что мне украли!
Видимо, подобная мысль дошла и до Артура, потому что мерзкая, воняющая сладким тряпка зажимает мой рот, и сознание, и так еле держащееся в моем теле, уплывает окончательно.
Прихожу в себя я очень и очень нескоро. Я в воде. Опять в воде, и это не бассейн. Я тону! Ну хоть напьюсь. О нет, пока — нет. За стеклами машины Артура — сине-зеленая толща воды. Мы медленно погружаемся все ниже и наконец достигаем дна. Артур матерится как сапожник.
Что происходит? Может, я все еще лежу в постели Фила, и это все — мой затяжной кошмар от передозировки оргазмов?
О нет! Я вижу его лицо в маске по ту сторону стекла. Он стучит в стекло, но не может его разбить. Если он разобьет стекло, то вода хлынет внутрь. Но все же мне надо его разбить, иначе я погибну.