Мой сталкер
Шрифт:
Знаю, что все говорю правильно, он не заслуживает ни одного хорошего слова в свою сторону.
– Откуда в тебе столько злобы?
– Моя злоба тебя не тронет.
Все, что он дал мне, – въевшийся под кожу страх. А я дала ему все, что только могла.
Закрываю глаза ладонями. Вмиг они наполняются влагой. Если во мне еще живет ребенок – сегодня школьный расстрел.
Внезапно Андрей падает на колени. Обнимает мои ноги. Просит прощения хриплым голосом.
– Пожалуйста, отпусти! – молю я, пытаясь высвободиться,
Руки стрясутся от страха и холода. Он хочет вызвать жалость, но я вспоминаю, как отвратительно он себя вел по отношению ко мне. Я вспоминаю его омерзительный тон при общении с моим отцом. Я не поведусь на манипуляции.
– Встань, – произношу, накрывая ладонями его плечи. – Прошу тебя, встань.
– Послушай меня, пожалуйста. – Сейчас его голос не такой заносчивый и надменный, каким был по телефону. – Клянусь, я не нападал на твоего отца. Я вообще ему ничего не делал. У меня и в мыслях не было.
– И в мыслях не было? Но почему-то моего папу забрали на скорой посреди ночи!
– Да, я пришел сюда, но только чтобы поговорить с ним, чтобы узнать твой номер телефона, чтобы извиниться. Я бы пальцем его не тронул. Твой папа явно переволновался.
– Потому что ты довел его! – отчаянно кричу я, наплевав на то, что соседи могут спать. – Довел своим хамством и угрозами, как и в прошлый раз!
– Я не хотел, я ничего не делал, правда… Ему просто стало плохо. Он схватился за сердце, поэтому я вызвал скорую – еще до того, как позвонил тебе.
– Почему его телефон у тебя?
– Он остался у меня, когда приехала скорая. И я позвонил тебе.
– Мне от твоей правды не легче, раз мой отец сейчас в больнице.
– С ним все хорошо.
– Откуда ты знаешь?
– Я дал врачу денег, чтобы он позвонил мне сразу же, как станет что-то известно.
– И что? Ему стало легче?
– Да, он в полном порядке, просто врачи наблюдают за состоянием.
Закрываю лицо ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя. Мне нужно увидеть папу и немного поспать, потому что прямо сейчас я готова упасть на холодный пол. Держусь из последних сил.
– Я люблю тебя, маленькая моя, любимая. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Не бросай меня. Я никогда не подведу тебя больше. – Андрей хватается за мои руки как за спасательный круг.
Я слушаю, но не слышу абсолютно ни слова. Все реплики его пылью кружат на волосах и одежде. Он как всегда обманывает. Он будет продолжать. Он один раз уже переступил черту.
– Я… я не могу, Андрей. После всего, что ты сделал. После папы…
– Но я ведь не собирался с ним ничего делать. Я пришел только поговорить. Мне очень жаль, что так вышло.
– Дело не в этом. Ты изначально мне преподнес все по-другому. Ты общаешься с людьми с помощью запугиваний и угроз. Я боюсь тебя.
– Ты боишься меня? – переспрашивает удивленно, будто поводов нет.
–
Так отчаянно веря в Бога, я полюбила Дьявола.
– Я прошу тебя, если хоть немного была дорога тебе, прекрати отравлять мою жизнь. Я не твой соперник в игре. Я ничего не могу сделать.
– Я никогда ничего не сделаю ни тебе, ни твоей семье.
– Буду надеяться.
Все сказанное мной Андрей принимает слишком спокойно. Настораживает.
– Теперь скажи мне, пожалуйста, в какой больнице папа. Я поеду к нему.
Не отвечает. Не отходит.
– Ты знаешь, в какой он больнице? – повторяю я.
– Знаю. Давай я тебя отвезу? – предлагает он, не задумываясь.
– Не надо, Андрей. Прости, но я не сяду с тобой в одну машину.
– Прошу тебя. Я ведь ничего не сделаю. Ты выйдешь, и я сразу же уеду. Только дай сделать это. Чувствую себя мальчиком-роботом, который хотел провести один день со своей настоящей мамой.
Вспоминаю парня с железной ногой. Пытаюсь снова примерить чужое счастье на себе.
– Я тоже смотрела этот фильм.
Мне тоже нужно одно мгновение. Последнее, которого у нас так и не было.
– Так что?
– Ладно, – соглашаюсь я, надеясь, что не пожалею об этом.
Из вещей лишь сумка через плечо, телефон и деньги. Надобности заходить в квартиру нет, поэтому мы сразу спускаемся вниз и идем к парковке у магазина.
Трассы все еще относительно пусты. Появляются по несколько машин, но ощущение свободы никуда не девается. Андрей делает разворот через одиннадцатую станцию и едет прямо по Фонтанской Дороге. На Девятой проезжает первый трамвай. Как-то он хотел, чтобы мы покатались в такую рань на трамвае, от конечной до конечной и домой, чтобы папа не заподозрил.
Все желания теперь не больше пылинки на полу.
– Что ты делала все это время? – спрашивает Андрей, проезжая уже шестую станцию.
Она для меня особенная. Именно здесь – сидя на скамейке под мелким дождем или уже стоя в маршрутке – я влюбилась в Андрея. Не осознала до конца. Может, отрицала и не верила. Но все же влюбилась.
– Почти ничего.
Кроме того, что пыталась всеми силами тебя разлюбить.
– Стишки не писала? – продолжает допрос, поворачивая на светофоре на пятой.
– Я уже давно ничего не пишу, – вполголоса отвечаю я. – Хотя один есть. В пять слов.
– Поделишься?
– Нет, он очень глупый и про тебя.
Остатки моей гордости испарились где-то на лестничной клетке, раз я могу с ним разговаривать и рассказывать хотя бы один процент того, что со мной происходило.
– Про меня? Тогда я точно жду.
– Не очкарик, не качок – дурачок, – рассказываю я, поворачиваясь к нему лицом. – Я сразу предупреждала.
– Очень мило, по-моему.