Мой сталкер
Шрифт:
– Да, я помню.
– «Ты кому-то нужен». Эта фраза у меня на груди с шестнадцати лет.
– Почему же ты не говорил раньше, что значит эта надпись?
– Потому что у меня в жизни нет и не было ничего, что стоило бы рассказывать тебе. Я ублюдок и бандит, совсем не ровня тебе, твой папа прав. И эта правота убивает меня.
Сейчас я готова выть, ногтями раздирая стены и свою уязвимую кожу. Каждое его слово убивает и меня тоже.
– Но я была с тобой. И тебе не нужно было держать меня насильно и прятать. Я выбирала тебя осознанно. А ты выбрал свое желание обладать мной как вещью. Для начала ты выбрал унизить моего
Боль в животе резко усиливается – я скручиваюсь, обхватывая его ладонями, не в силах больше сидеть ровно. Чувствую, как со лба стекают капельки пота. Андрей присаживается на корточки и непонимающе смотрит на меня.
– Что такое? – взволнованно спрашивает он. – Тебе плохо?
– Очень болит… Живот…
– Я сейчас. Я в аптеку. Потерпи немного, малыш.
Прежде чем уйти, Андрей переносит меня на матрас, чтобы я легла. Словно в тумане наблюдаю, как открывает дверь ключом, выходит, закрывает с обратной стороны – слышу по звукам.
Живот надувается еще сильнее.
Надеюсь, он поймет, что нужно купить не только обезболивающее. Если нет, то я буду валяться здесь в собственной крови.
Как я устала. Как хочу домой к папе, чтобы ничего этого не было, чтобы все беды растворились как клубы сигаретного дыма в воздухе.
Хочу отмотать время назад.
Хочу в начало лета, где море волнуется, а я вместе с ним. Хочу проживать все теплые моменты с Андреем снова и снова. Сотни тысяч раз.
Чтобы осень так никогда и не наступила.
* * *
Потерянное состояние, из-за которого сложно понять – спала я или нет, пока ждала Андрея.
Усталый и расстроенный, он стоит около открытой двери и выпускает наружу сигаретный дым.
Здесь совсем не видно, какое время суток. Думаю, что ночь, потому что клонит в сон и еще к Андрею должен был приехать друг, который неожиданно испугался последствий.
Все-таки я спала. Спала и мечтала о том, чтобы Андрей был рядом. Ненавижу себя за скрытые и безвольные желания. Он крутит мною, как хочет, а я все равно заглядываю ему в рот.
Пытаюсь встать на ноги, но они очень сильно затекли, а жуткая боль вновь пронзает живот, только я стараюсь слегка шевельнуться. Неприятные ощущения тянутся ниже.
Боль готова расплавить пластмассу, слезы – разрезать металл.
– Проснулась? – Андрей выбрасывает сигарету наружу, захлопывает дверь.
– Как видишь. – Мне не хочется с ним разговаривать.
– Все еще болит?
– Очень.
Вытаскивает таблетку и подносит к моему рту. Я забираю таблетку с его руки и отворачиваюсь.
Раздражающее молчание окутывает нас обоих.
Андрей касается моей руки.
– Не трогай меня, пожалуйста, – раздраженно прошу я.
– Даже трогать себя не позволишь?
– Не позволю. Я теперь
– Разве я делал тебя собственностью?
– Да, делал. Делал, как те уроды, которых ты же и наказал. – Знаю, что мои слова неправдивы, но я так сильно злюсь на него, что хочу задеть – чем угодно.
Я отсаживаюсь чуть влево и поворачиваюсь к стене, но через несколько секунд опять чувствую его руки – теперь уже на моей шее и ключицах.
– Отстань от меня! – кричу я.
Встаю на ноги и пытаюсь отпихнуть Андрея от себя, уйти в другой угол, подальше, но он лишь сильнее притягивает меня за талию.
– Отпусти!
Мое платье спадает вниз, параллельно обжигая тело.
Внезапно я оказываюсь раздетой до самых трусов. Руками прикрываю грудь, когда он валит меня на матрас, с которым мы уже почти сроднились.
Трясущиеся под ним ноги он раздвигает с невероятной силой. В него словно вселяется бешенство. Я не успеваю понять, что происходит. Мне кажется, что это шутка. Просто он разозлился. Решил таким образом проучить.
Смею предположить, что он не всерьез – хотя его поцелуи на моей шее говорят об обратном.
– Отвали от меня! – сердито говорю я, но Андрей лишь сильнее прижимается ко мне своим телом.
– Ты ведь любишь меня, – серьезно произносит он, после чего я замолкаю.
– Какая разница, – отвечаю я, стараясь отключить всевозможные эмоции.
– Мне есть разница. Мне еще как есть разница. Это единственное, что для меня важно.
Молчу, потому что не вижу смысла сейчас разговаривать – когда он раздел меня и повалил со зверской силой на матрас. Сейчас он контролирует любое мое движение, но все-таки мне удается правой рукой замахнуться и дать ему пощечину. Прикосновение моей ладони и его щеки сопровождается звонким звуком удара. Надеюсь, что это подействует и немного охладит его пыл, но все наоборот – это забавляет его. Чувствую, как рукой Андрей отодвигает ткань моих кружевных трусов в сторону, открывая себе путь к моему самому интимному месту. Брыкаюсь, опять пытаюсь отпихнуть, но тяжело что-либо сделать, когда сверху тебя лежит здоровый парень.
Он не останавливается, может сделать со мной все что угодно. И мне почему-то это нравится.
– Мы не должны делать это здесь! – в истерике говорю я. – Отпусти, я не хочу.
Но Андрей будто не слышит – его губы прирастают к моей родинке чуть выше пупка. Руки поднимаются выше – к груди, начиная беспрерывно мять ее и теребить набухшие, слишком чувствительные соски. Странное чувство, будто я могу все прекратить, но мне не хватает сил.
– Моя девочка, – шепчет он, поднимаясь дорожкой из поцелуев к моей шее.
И мне становится щекотно. Прямо как в прошлый раз. Любые касания к шее заставляют меня смеяться. Он видит, что я улыбаюсь. Он не останавливается. А меня смущает, что я снова голая – как покорная игрушка в его руках.
– Я тебя так люблю.
Внизу моего живота пульсирует.
Андрей поднимает мою правую ногу и держит ее за подколенную ямку – так, чтобы она ему не мешала.
– А, не так… Не так жестко… – невольно прошу я.
– Не волнуйся, малыш.
Андрей опускает мою ногу. Быстрым и резким движением снимает остатки моей одежды. Теперь я полностью голая и совершенно точно ничего не могу сделать. Стыдно признать, что он заставил меня намокнуть. Но Андрей видит это и раздвигает мои ноги максимально сильно.