Мой сталкер
Шрифт:
После того, как отчиталась ему, что уже в поезде, ни на одно сообщение больше не отвечаю. Но вот пишет, что на папин телефон звонит бабушка.
Бедная бабушка, отпустившая меня в другой город вечером непонятно по какой причине, даже без собранных вещей… Звонит в одиннадцать вечера папе, переживая о том, что не согласовала мой столь неожиданный отъезд с ним лично.
Я: пожалуйста, не отвечай на звонки бабушки, не рассказывай ей ничего
Надеюсь, что я смогу уберечь ее от всей правды. Надеюсь, что с папой все хорошо, и слова Андрея – грязная ложь. Надеюсь, что
Андрей: ответила наконец-то
Андрей: как скажешь, принцесса. я и не собирался
Андрей: что ты из меня монстра делаешь
Я: ты и есть монстр. И сам сделал себя таким.
Андрей: я кстати очень жду, когда увижу тебя
Будь ты как в начале наших отношений – тем же добрым и заботливым, искренним, родным, любимым до дрожи костей и слез радости— я бы тоже ждала.
Но ты не такой.
Пожалуйста, пусть все закончится.
* * *
Десять минут пятого, а я уже на вокзале. Билетов на скоростной поезд не было, пришлось ехать на пассажирском. Пытаюсь вызвать такси. Дрожащими пальцами ввожу название улицы в адресной строке. Серый «Мицубиси» подъедет через пять минут.
Последние пять минут моего относительного спокойствия.
Город все еще крепко спит. Весь город, кроме вокзала – здесь только что приехавшие пытаются найти своих родных и знакомых, здесь нет понятия дня или ночи. Вокзал отдыхает, когда поезд отъехал. Может, мне тоже хочется, чтобы меня встречал вместе отец и мой парень, параллельно разговаривая о чем-то своем, мужском. Но этому желанию не суждено исполниться.
Светать будет где-то к шести. Повсюду горят тусклые фонари, предвещающее что-то нехорошее, что-то мерзкое, от чего нельзя будет отмыться, если только кожа не слезет, достав до костей.
Машина подъезжает к полупустой стоянке. Сверив номера, сажусь назад.
– Доброе утро, – тепло здоровается водитель.
– Доброе, – пытаюсь быть дружелюбной, но вряд ли могу.
– Десятая станция Большого Фонтана?
– Да.
– Хорошо.
Водитель замолкает и включает музыку на фон, за что я ему благодарна. Перед тем как поехать, вижу в окне интересную пару – девушка и парень с протезом, часть которого выглядывает из-под подкатанной штанины. Рукой он гладит завязанные в хвостик волосы девушки. Она что-то делает в телефоне. Наверное, тоже такси заказывает. Затем поворачивается лицом к нему, становится на носочки и целует.
Они счастливы, невзирая на травму парня.
Хотя разве может кусок железки быть помехой для искренних чувств? Разве может это не давать им поводов для счастья?
Я завидую им. Потому что у нас было все то же самое – только без протеза. Была ласка, и искренние поцелуи, и разговоры на ночь, и прикосновения. И много чего еще. Старательно пытаюсь сдержать слезы. Не получается.
Я завидую ей.
Она соткана из той самой любви, которая вопреки всем невзгодам. У нее есть повод быть влюбленной в жизнь.
Я хочу так же. Хочу вернуть то время. Хочу любить вопреки всему, а не из-за приставленного к горлу
Машина наконец трогается.
Девушка с хвостиком и парень с протезом больше не ловят на себе мой взгляд.
* * *
Из звуков только шаги, проламывающие лестничные ступеньки. Каждая из них как очередная пропасть, разделяющая меня от моего бедного папы. Дверь в квартиру заперта. Достаю из сумки ключи, но не успеваю ими воспользоваться – сверху спускается Андрей. Я не слышала его шагов до этого. Значит, он сидел на ступеньках. Сидел и ждал, когда же наконец сможет взять меня за горло и вытравить всю оставшуюся веру в него.
Всю дорогу в поезде я думала лишь о том, что он наверняка будет выглядеть встревоженным – начнет метаться туда-сюда, с округленными глазами осознавая, что вообще сотворил, во что превратил наши жизни, как сильно разочаровал меня. Но вот он стоит передо мной – на первый взгляд, такой спокойный.
– Любимая, – шепчет Андрей, спускаясь ко мне, но я отхожу, вжимаюсь в стенку.
Нет, он всего лишь пытается ухмыляться, но по нему и так все ясно – я знаю, вижу, что его ломает. Ломает точно так же, как и меня.
Ломает, потому что чуть больше месяца назад мы могли целоваться под морской ветер, сидя на махровом пледе, делить одно мороженное на двоих, потому что так вкуснее, обсуждать, кого возьмем в наше будущее семейное гнездышко – котенка или щенка…
А сейчас я смотрю на него с отвращением, а он проделывает ничтожные манипуляции, играясь жизнью моего отца.
– Отойди, Андрей. Не подходи ко мне. Я сейчас закричу.
– Я так не думаю.
– Мне плевать, что ты думаешь, – пытаюсь быть сильной и смелой, но вот-вот эмоции выдадут меня и он поймет, что я безнадежна. – Где мой папа? Что ты с ним сделал?
– Ничего.
– Ничего? Где он? Дай мне пройти внутрь!
– Его там нет, милая.
– В смысле нет? – спрашиваю, боясь, что сердце разорвет на части. – Куда ты его дел?
– Я вызвал скорую, и они забрали его.
– Ты вызвал скорую? Ему нужна была скорая? Это, по-твоему, ничего?
– Я позаботился о том, чтобы ему предоставили помощь профессионалы. Пульс померили. Понаблюдали. Что там еще делают в таких случаях? Но с ним все будет хорошо.
С каждой секундой остатки моей любви делают выводы.
Не в его пользу.
Господи, он напал на твоего отца. Что тебе еще надо? Что надо, чтобы напрочь вытравить его из души?
– Малыш, я знаю, что немного перегнул палку…
– Немного перегнул палку?! Ты так это называешь?! – не даю ему договорить, потому что становится смешно от абсурдности его слов. – Почему ты так поступаешь со мной, Андрей? Разве тебе самому не противно? Как ты мог вообще додуматься до того, чтобы вредить моему отцу? Как ты мог сделать мне настолько больно? Все то время, что мы были вместе, ты обещал, что я всегда буду под твоей защитой, и это ты называешь защитой? Шантаж? Манипуляции? Угрозы о расправе моей семьи? Я всего лишь хотела нормальных отношений, в которых меня бы любили, но ты решил, что я не девушка, а всего лишь игрушка, которая принадлежит одному тебе! Как ты смел напасть на моего отца?!