Мой прекрасный монстр

Грант Натали

— Хорошо, — сказала я наконец, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, возвращая меня к жизни. — Я поговорю с ним. Но сначала… мне нужно привести себя в порядок.

Ванда улыбнулась, и в её улыбке было столько облегчения, столько радости, что я не могла не улыбнуться в ответ — слабо, неуверенно, но все же это была улыбка.

— Тогда начнем с душа, — она потянула меня за руку, помогая встать с кровати. — А потом я сделаю тебе такую прическу, что Нолан забудет обо всех метках в мире, как только увидит тебя.

И впервые за эти дни я почувствовала, что, возможно, не все потеряно.

Что, возможно, любовь действительно сильнее судьбы. Что, возможно, у нас с Ноланом есть шанс — маленький, хрупкий, но все же шанс.

Глава 5

Я волнительно и с трепетом надежды собиралась на встречу с Ноланом. Каждое движение моих дрожащих рук, каждый вздох, наполненный тревогой и отчаянной верой, казались настолько значимыми, словно от них зависела вся моя жизнь. И, возможно, так оно и было. Ванда отправила ему сообщение, и назначила встречу, но мы обе знали страшную, сладкую правду — там буду я, с сердцем нараспашку, готовая умолять о второй возможности, о шансе вернуть то, что казалось потерянным навсегда.

— Перестань дрожать, иначе я размажу тени, — с нежной строгостью проговорила Ванда, аккуратно касаясь кисточкой моего века.

Ванда с мастерством опытного художника скрыла мои круги под глазами. Её пальцы танцевали по моей коже, нанося слой за слоем тональный крем, румяна, помаду… Она превращала мою боль в красоту, мою слабость — в силу.

— Он не сможет устоять, — прошептала она, закручивая последний локон в моих волосах, создавая романтическую каскадную волну, обрамляющую лицо.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Девушка в зеркале выглядела уверенной, прекрасной, достойной любви. Если бы только я могла почувствовать то же самое внутри…

Мы тщательно выбрали место для встречи — уединенный уголок в общественном кафе на набережной. Достаточно людное, чтобы Нолан не мог устроить сцену, но при этом достаточно интимное, чтобы мы могли говорить откровенно.

— Ты готова? — спросила Ванда, протягивая мне мою сумочку.

Я кивнула, хотя внутри меня всё сжималось от страха и надежды. Готова ли я? Готова ли я увидеть в его глазах отвращение? Готова ли я услышать окончательный приговор нашей любви? Но выбора не было. Я должна была попытаться, должна была бороться за нас, даже если бой уже проигран.

Дорога до набережной показалась одновременно бесконечной и мгновенной. Мои мысли метались как безумные, репетируя каждое слово, которое я скажу Нолану.

Когда до места встречи оставались считанные шаги, я почувствовала, как мои ноги наливаются свинцом. Каждый шаг по направлению к террасе был подобен шагу на эшафот. Но я продолжала идти, ведомая отчаянной надеждой и тоской по человеку, которого считала своей судьбой.

И вот я увидела Нолана. Он сидел спиной ко мне, его широкие плечи под тонкой тканью рубашки казались такими знакомыми, такими родными. Солнечные блики играли в его светлых волосах, и на мгновение время словно остановилось. Я могла просто стоять и смотреть на него вечно, храня этот момент, когда он еще не знал о моем присутствии, когда между нами еще не прозвучали

слова, которые невозможно будет забрать назад.

Собрав всю свою храбрость, я сделала последние шаги.

— Нолан, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но он услышал.

Он резко обернулся, вскакивая со стула. Его глаза расширились от удивления, и я увидела в них целую бурю эмоций — шок, замешательство, гнев… и что-то еще, что-то, что я не могла или боялась расшифровать.

— Ванда, — процедил он сквозь зубы, и это имя прозвучало как обвинение. — Конечно. Я должен был догадаться.

— Пожалуйста, — я протянула руку в умоляющем жесте. — Просто выслушай меня. Всего несколько минут. После стольких лет вместе… разве я не заслуживаю хотя бы этого?

Его лицо исказилось, словно от физической боли. Он отвернулся, смотря на воду, и я почувствовала, как моё сердце разрывается от этого простого жеста отторжения.

— Нам не о чем говорить, — его голос был холоден как лёд. — Всё уже сказано.

— Нет, не всё, — я сделала шаг ближе, всё еще не решаясь коснуться его. — Ты не говорил мне, почему. Почему ты не дашь нам шанс? Почему после всего, что было между нами, ты просто… отказываешься от нас?

Он повернулся, и я увидела в его глазах что-то ужасающее — пустоту, где раньше была любовь.

— Хорошо, — наконец произнёс он, тяжело опускаясь обратно в кресло. — Говори. У тебя пять минут.

Я осторожно присела напротив, чувствуя, как колени подгибаются от облегчения и страха. Он дал мне шанс говорить, но его поза, его взгляд говорили о том, что он уже всё решил.

— Я понимаю, как всё сложилось, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и разумно. — Я понимаю, что это было унизительно для тебя, что ты чувствуешь себя преданным. Но я никогда не хотела причинить тебе боль. Это случилось против моей воли…

— Нет, — резко прервал он меня, его глаза вспыхнули. — Ты не понимаешь. Ты не можешь понять.

— Так объясни мне! — взмолилась я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, несмотря на все мои попытки сохранить достоинство. — Почему? Почему ты так думаешь?

— Потому что я чувствую себя преданным, — выдавил он наконец. — Я знаю, что ты не сделала это специально. Понимаю, что это… эта метка… появилась не по твоей воле. Но я ничего не могу поделать со своими чувствами. Мне тяжело.

Я ждала, чувствуя, что он не закончил, что есть что-то еще.

— И родители… — продолжил он тише. — Они настаивают на том, чтобы я больше не виделся с тобой.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Его родители? Те самые люди, которые когда-то принимали меня как дочь, которые говорили, что я идеальная пара для их сына?

— Твои родители? — изумленно переспросила я. — Но они всегда любили меня. Твоя мама даже помогала выбирать свадебное платье…

Горькая улыбка исказила его красивое лицо.

— Это было до того, как моя невеста стала истинной парой другого мужчины прямо у алтаря, — его голос сочился ядом. — Свадьба была огромным позором для меня, для всей моей семьи. Ты — истинная, а я — нет. И ты принадлежишь теперь другому. Моя репутация разрушена, мои чувства растоптаны, мои родители унижены.