Морок
Шрифт:
Они уже сделали здесь все, что могли, даже засняли празднование, обставленное особо торжественно — с речами и тостами — в дирекции центра. Теперь съемочная группа с аппаратурой расположилась в холле, ожидая дальнейших распоряжений своего руководителя.
Виктор медленно шел по коридору. Многие двери были приоткрыты, доносились веселые возбужденные голоса и звяканье посуды. С первого дня своего приезда в Москву, еще тогда, после Нового года, Виктор мечтал о русском праздничном застолье. Он любил эту беспечную, раскрепощенную атмосферу; пьянел от веселья без оглядки, от
Двое мужчин вывернули навстречу ему, возвращаясь, судя по запаху, из курилки, а судя по направлению, с лестничной клетки, которая с успехом заменяла им курилку. Они громко разговаривали, смеялись и едва не столкнулись с Виктором, который чудом успел увернуться.
От неожиданности Виктор совершенно автоматически пробормотал:
— Excuse me!
— У, извините, — одновременно воскликнул чуть не налетевший на пего полный русский средних лет и добавил, приветливо топорща усы: — Sorry. You're American journalist?
— Английский, — уточнил Виктор.
Познакомились. Собеседник назвался Георгием и представил своего коллегу.
Оба проявили готовность поддержать беседу.
Они стремительно и естественно перешли на «ты».
— Ты в командировке?
— Да.
— В Москве не впервые?
— Далеко не.
— Тебе все равно вечером некуда деваться. Пойдем, посидишь с нами.
Виктор не заставил повторять приглашение дважды. Отпустил своих и вернулся.
— Проходи, располагайся. — Георгий широко повел рукой, охватывая жестом огромную, как банкетный зал, неуютную комнату, заставленную какой-то громоздкой аппаратурой и компьютерами.
На расчищенном в углу комнаты пространстве красовался уже накрытый стол, но сотрудники — человек с десять — еще сидели на своих рабочих местах. Никто из них даже головы не поднял. Судя по доносившимся коротким восклицаниям, мужчины резались в какую-то сетевую игру-мочилку.
— Сейчас я тебя со всеми познакомлю, — пообещал Георгий.
— Сортир покажи, нашу гордость! — потребовал Женя, его спутник-курильщик.
Виктор не сразу понял, что Георгий — заведующий этой лабораторией. Все сотрудники обращались к нему панибратски, звали то Жорой, то Зоологом.
В лаборатории работали всего две женщины, да и те ушли довольно скоро: торопились домой, к своим семьям. Мужчины же, очевидно, собирались праздновать широко и долго. Только один рыпнулся было покинуть общество — очень молодой на вид, бледный и растерянный, которого все звали не иначе, как Жених.
— Куда?! — крикнули ему. — Мы пропить тебя должны!
— Еще
— А тогда еще раз пропьем. Пока прорепетируем, предварительно.
Логика друзей или их бескомпромиссный напор убедили Жениха, и тот покорно взялся за телефон: отзвонить любимой, предупредить, что задержится.
Виктор с удовольствием принимал участие в общем веселье: шутил, хохотал над чужими шутками, подпевал под переходившую из рук в руки гитару знакомым и незнакомым песням. В уголку завязался задушевный разговор, но такой шумный и пьяный, что Виктор не спешил принять в нем участие: продолжал сидеть за общим столом.
…Двадцать тысяч бед за нами следом Вьются, как надежная охрана…Виктор не знал этой песни, но припев подхватил с энтузиазмом : «Эй, налейте, сволочи, налейте!»
Ему, как и остальным, естественно, снова наполнили рюмку. Виктор посмотрел на тяжелую, прозрачную влагу, и его легонько замутило. «Пора остановиться…»
— Что задумался, Виктор? Устал? Может, тебе достаточно, с непривычки-то?
Глаза Георгия — на удивление трезвые, хотя пил наравне со всеми, — вглядывались в лицо гостя внимательно и заботливо.
Мимолетное напряжение ушло, в груди разливалось тепло. Этот внимательный взгляд случайного знакомого — именно то, ради чего Виктор без колебаний согласился принять участие в вечеринке. Он видел совершенно ясно: Георгию действительно есть до него, заезжего малознакомого иностранца, дело; Георгию и правда не безразлично, сможет ли англичанин добраться домой и как будет себя чувствовать завтра утром. Виктор, как обычно, и верил, и не верил тому, что видел.
— Жора, ты забыл: я не первый раз в России и не впервые пью водку.
Он хотел произнести эту фразу легко и иронично, а водку лишь пригубить. Но оказалось, что акцент предательски усилился. Виктор сам почувствовал, как смешно выглядит, смущенно поднял вместе со всеми рюмку, чуть более сильно, чем нужно, стукнул ею о другие протянутые над столом емкости и, продолжая переживать неловкость, быстрыми глотками выпил жидкость до дна.
Откинулся на спинку стула и с улыбкой подумал по-русски: «Набрался я!»
…Когда воротимся мы в Портленд…— О-о-о! Это специально для нашего гостя, — крикнули из угла, прервав все более громкую и горячую беседу «по душам».
Виктор расхохотался вместе с остальными.
…Когда воротимся мы в Портленд, Клянусь, я сам взбегу на плаху…— Не надо, Смит, лучше оставайся у нас. Мы с Зоологом тут работенку тебе подыщем!