Morbus Dei. Инферно

Цах Бастиан

Иоганн посмотрел вверх. Фон Фрайзинг вогнал посох в землю и повис на нем, чтобы дотянуться до Листа и удержать его.

Монах подтянул спасенного вверх. Они упали на снег и какое-то время лежали, переводя дух, глядя на смертоносную просеку, проделанную лавиной. Отдышавшись, Иоганн повернулся к иезуиту.

– Спасибо.

– За что? – удивился фон Фрайзинг. – Это я должен благодарить тебя. Если б не ты, лежать бы мне сейчас под снегом в ущелье.

Лист посмотрел на Элизабет и послушника.

– Я сделал это только ради

нее. Она не простила бы меня, если б я позволил святоше погибнуть. – Он ухмыльнулся.

– Не богохульствуй. – Фон Фрайзинг ухмыльнулся в ответ, и оба рассмеялись.

Иоганн протянул иезуиту руку.

– С почином.

– С почином. И… спасибо. Я серьезно. – Монах заглянул ему в глаза.

– Хорошо. Но вы, как-никак, спасли нас от волков. А я не люблю оставаться в долгу, – ответил Лист.

Фон Фрайзинг кивнул.

– Не ты один.

Они встали, отряхнулись и стали спускаться к Элизабет и Базилиусу.

* * *

На дне ущелья было тихо, и ветер туда не добирался. Было слышно, как журчит ручей подо льдом, в котором местами попадались проломы. Внизу царил полумрак, потому как склоны вверху почти смыкались и едва пропускали солнечный свет.

Путники сидели на большом плоском камне у ручья и ели. Их скромная трапеза состояла из старого хлеба и нескольких кусочков сырого мерзлого мяса. Все они были измотаны. Спуск в ущелье, опасный и напряженный, занял у них около часа. Но, после того как обрушился склон, это был их единственный путь.

Фон Фрайзинг наблюдал за Элизабет: она кусала мясо и всякий раз брезгливо морщилась. Монах порылся в заплечном мешке.

– У меня кое-что есть для тебя. – Он достал маленькое сморщенное яблоко и протянул девушке.

– Спасибо, святой отец.

Элизабет надкусила яблоко; оно было кислое и волокнистое, но показалось ей пищей богов.

– А для нас, Иоганн… – фон Фрайзинг вынул из мешка кожаную флягу, – тоже кое-что найдется. Воистину, мы это заслужили. – Он бросил флягу Иоганну. – За Господа нашего, выпей!

– Ну, если это не травяная водка…

Монах вопросительно посмотрел на него, но Лист уже откупорил флягу и сделал большой глоток. Приятная на вкус и довольно крепкая настойка отдавала во рту печеными грушами. Иоганн вернул флягу иезуиту. Тот в изумлении взглянул сначала на него, потом на флягу.

– Воистину, человек, одаренный во всем, – пробормотал он.

Лист открыл было рот, но в тот же миг его обдало жаром. На глазах выступили слезы, голова, казалось, вот-вот разорвется. Иоганн закашлялся и стал хватать ртом воздух. Элизабет похлопала его по спине.

Фон Фрайзинг выглядел удовлетворенным.

– А я уж подумал было… Это пойло свалило Готтхельфа, а я не встречал человека более крепкого.

Он сделал маленький глоток.

– Брат… – просипел Иоганн, чуть отдышавшись.

– Да, сын мой?

– Я начинаю сомневаться, правильно ли поступил, вызволив вас из-под лавины. Человек,

который угощает таким дьявольским пойлом…

– А, дьявола от него только вывернуло бы. Это, – фон Фрайзинг похлопал по фляге, – только для людей истинной веры.

Он протянул флягу Базилиусу, но тот молча помотал головой. Монах пожал плечами и убрал флягу обратно в мешок.

– А теперь, когда мы все подкрепились, давайте подумаем, как нам быть. – Иезуит посмотрел на Листа. – А потому неплохо бы знать, кто вы такие.

Иоганн медлил в нерешительности. Монах был прав, а инстинкт подсказывал, что этому человеку можно доверять. Он взглянул на Элизабет, и та кивнула.

Иоганн сделал глубокий вдох.

– Что ж, ладно. Я – Иоганн Лист. Не знаю точно, сколько мне лет и кем были мои родители. Я вырос в монастыре Альтмариенберг, – ему показалось, что фон Фрайзинг вздрогнул при упоминании этого места, – а затем стал подмастерьем у кузнеца. В один прекрасный день меня схватили солдаты и отправили в учебный лагерь, потому что им нужны были люди. Я дрался в пехоте, до недавнего времени в Италии, в армии принца Евгения. Там я присоединился к мятежу против офицеров, которые готовы были отправить на убой целую деревню.

Он сделал паузу.

– Поэтому мы перебили офицеров. Всех.

Кроме одного. Один сбежал. Не забывай. Внутренний голос звучал насмешливо.

– После мятежа я пустился в бега, – продолжал Иоганн. – Потом меня схватили французы, будь они прокляты. Я провел у них примерно год, после чего мне удалось сбежать. И снова я скитался, потому что свои разыскивали меня как дезертира и убийцу, и вот судьба занесла меня в эти горы… – Он взглянул на Элизабет, и на миг лицо его осветилось улыбкой. – А что произошло потом, вы уже знаете.

Фон Фрайзинг кивнул.

– Благодарю за искренность. И рассказал ты хорошо, все по делу, без лишней болтовни. Думаю, мы найдем общий язык… – Он прокашлялся. – Должен признать, поначалу я тебе не доверял. Изначально планировал поместить тебя под стражу в Инсбруке, а потом выяснить, говоришь ли ты правду… У меня есть поручение от высших чинов, и я не должен допустить, чтобы тайна болезни просочилась наружу. – Монах посмотрел на Иоганна и Элизабет. – Теперь я понимаю, что ошибся. Прошу простить меня.

Лист отмахнулся.

– Я на вашем месте поступил бы так же.

Фон Фрайзинг улыбнулся.

– Благодарю. – Он подался вперед. – Что касается дальнейшего продвижения – если у вас нет нормальных бумаг, то это бессмысленно. Вам нужны пропуска, карантинные свидетельства… Без них вам не попасть в крупный город. Не говоря уже о бесчисленных таможенных заставах на пути.

– Я тоже об этом думал, – сказал Лист. – Я знаю одного малого, кто может сделать нам бумаги; он один из лучших в своем деле. Мы с ним были в одном подразделении. Насколько мне известно, сейчас он живет в Леобене.