Morbus Dei. Инферно

Цах Бастиан

Они погрузили в сани свои пожитки и съестные припасы, после чего Иоганн запряг быка. Элизабет помогла дедушке залезть в сани, укрыла его одеялом и укуталась сама.

Лист устроился впереди.

– Ничего не забыли?

– Кажется, нет. У нас и вещей-то не так много, – устало проговорил старик, и Элизабет посмотрела на него с тревогой.

Иоганн дернул поводья, и сани пришли в движение. Крестьянский двор остался позади.

* * *

Вопреки опасениям, они продвигались неожиданно быстро. Поначалу

ехали вдоль ручья, большей частью покрытого льдом. Снега за ночь выпало не очень много, и сани легко шли по жесткому насту. Дорога была скрыта под снегом, поэтому Иоганн ориентировался по солнцу и мху на деревьях.

Лес начинал сгущаться, и им пришлось замедлиться. Время от времени они давали быку передышку и сами переводили дух. Но долгих привалов не устраивали – со стороны гор задувал пронизывающий ветер и пробирал до самых костей.

Если ветер ненадолго стихал, их окружала тишина. Снег заглушал все звуки, и на глаза не попадалось никаких зверей. Даже вороны не пересекали блеклое небо.

Время шло. Трое путников сливались с тишиной и почти не говорили, скованные всепроникающим холодом. Вит медленно плелся рядом с санями, то и дело оглядывая плотно стоящие деревья и заснеженный подлесок.

* * *

Иоганн потянул поводья, и сани остановились.

Элизабет, задремавшая, несмотря на холод, вскинула голову. Они стояли на краю широкого пастбища. Опускались сумерки. Слабые лучи заходящего солнца скользили по полю и темной кромке леса.

– Почему мы встали? – спросила она.

Лист соскочил с саней.

– Я сейчас.

Он быстрым шагом двинулся через поле. Вит заскулил и вжался в снег.

Дедушка наклонился к Элизабет.

– Ты видишь, что это там, на поле?

Та мотнула головой. Она только и видела, как Иоганн уверенно движется к темному пятну на снегу. И держит руку рядом с правым бедром.

Поближе к ножу.

* * *

Это напомнило Иоганну об одном недавнем случае. Как они с Альбином искали пропавшую корову.

Альбин…

Иоганн невольно стиснул зубы. Он вспомнил, что они сделали с ним тогда, в туманном лесу, прежде чем солдаты с крестьянами отправились к развалинам.

Вспомнил, что стало с ними всеми, когда они пришли в деревню и напали на жителей.

Сосредоточься на настоящем.

Внутренний голос, твердый и непоколебимый. И, как обычно, Иоганн прислушался к нему. Он преодолел последние шаги, отделяющие его от чернеющего пятна на снегу.

Лист понял, что это, и невольно отвернулся, устремил взгляд на горы и темнеющие леса. Потом сглотнул и посмотрел снова.

В снегу, в луже замерзшей крови, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. С костей свисали ошметки плоти и одежды. Искаженное в агонии лицо разодрано в клочья, изгрызенная рука застыла,

вытянутая к небу. Последние мольбы о помощи так и остались не услышанными.

Иоганн втянул воздуха полную грудь и склонился над трупом. В первый миг он вздрогнул, а потом мрачно усмехнулся. Ему были знакомы эти штаны и рубашка. Кроме того, на ногах не было башмаков и чулок.

Все-таки высшее правосудие настигло крестьянина.

Лист увидел следы вокруг трупа. Он присмотрелся и побледнел, внезапно осознав, кто исполнил вынесенный Богом приговор.

Иоганн резко развернулся. Закатное солнце чуть слепило, и все вокруг было подернуто розоватым светом.

Он увидел сани, разглядел Элизабет и ее деда.

И стаю волков, которые неслышно крались к ним из леса.

Лист закричал и бросился к ним, хотя понимал, что не успеет.

* * *

Элизабет не понимала, что происходит. Еще секунду назад Иоганн был вполне спокоен, а теперь мчался через поле и размахивал руками.

Неожиданно зарычал Вит. Элизабет обернулась… и замерла.

К ним приближались волки, целая стая; всего несколько шагов отделяли их от саней. Вожак, громадных размеров зверь, изготовился к прыжку. Элизабет вскрикнула. Затем кто-то рванул ее за плечо и прижал к дощатому полу саней.

– Не двигайся! – крикнул дедушка и склонился над ней, чтобы защитить от волков.

В следующий миг вожак прыгнул и, словно куклу, смел старика с саней.

Элизабет выпрямилась, в панике огляделась. Дедушка лежал, извиваясь, рядом с санями. Волк придавил его к снегу.

– Беги! – с трудом произнес старик и захрипел.

Вожак вцепился ему в горло.

Другой волк бросился на Элизабет, прыгнул, разбрызгивая слюну. Девушка машинально вскинула руки. И услышала лай. Вит сшиб волка еще в полете. Они сцепились, покатились по снегу, раздирая друг друга зубами.

Волк был повержен, он хромал и истекал кровью. Вит стоял над ним, оскалив зубы, и шерсть у него на загривке дыбилась. Но в следующий миг на него бросились еще два волка, сгребли его. Пес жалобно взвыл, погребенный под их тушами.

Через пару мгновений он затих.

Элизабет смотрела на все, парализованная ужасом. Волки тем временем бросились на быка. Тот взвился на дыбы и опрокинул сани. Элизабет упала в снег и, оглушенная, уже не могла подняться. Бык ревел от боли, волки рвали его на части.

Кто-то схватил ее и рывком поставил на ноги.

– Уходим! – прокричал Иоганн и потащил ее за собой.

Все еще оцепенелая, Элизабет чувствовала себя как во хмелю. Однако Лист не выпускал ее руки, увлекая прочь от саней. Позади них рычали волки.

Ноги у Элизабет вдруг заплелись, и она упала в снег. Обернулась. Волки оставили быка и развернулись в их сторону. Еще мгновение, и вся стая бросилась в погоню. Вожак был впереди всех: морда перепачкана в крови, в золотистых глазах – алчный блеск.