Morbus Dei. Инферно

Цах Бастиан

XIII

Фон Фрайзинг ждал их у реки. Он остался доволен их перевоплощением.

Медлить не стали и сразу двинулись в путь, на юг.

Когда город остался позади, иезуит остановился и обратился к Элизабет:

– У меня кое-что есть для тебя.

Монах порылся в своем свертке – он каждому выдал по такому свертку с хлебом, вяленым мясом и сушеными яблоками – достал небольшую книжку в кожаном переплете и отдал ее Элизабет вместе с графитовым стержнем.

Девушка

пролистала книжку, но страницы оказались пустыми. Она растерянно взглянула на иезуита.

– У меня много таких, – пояснил фон Фрайзинг. – Я записываю в них все, что вижу в пути. Вот и решил, что тебе это, возможно, тоже придется по душе. Так ты сможешь упражняться в чтении и письме.

– Спасибо, святой отец, – радостно воскликнула Элизабет. – Я буду писать при любой возможности. – Она лукаво взглянула на Иоганна. – И ты сможешь написать еще какое-нибудь стихотворение.

Фон Фрайзинг явно развеселился.

– Стихотворение?

Лист невольно приосанился и стиснул посох.

– Ей ведь нужно было упражняться. Ну и…

– Конечно, – усмехнулся монах.

* * *

Сначала дорога вытянутыми петлями змеилась по дну ущелья, а дальше углублялась в густой лес. Путевые указатели и межевые камни занесло снегом, но фон Фрайзинг, по всей вероятности, хорошо знал дорогу и уверенно шагал вперед.

Время от времени им попадались деревни и подворья, по большей части сгоревшие и заброшенные.

– Баварцы… – глухим голосом произнес Иоганн.

– Тирольцы ничуть не лучше, – спокойно ответил монах. – Их отряды по ту сторону границы тоже грабили и сжигали.

– Но баварцы напали первыми.

– Одно злодеяние не оправдывает другого.

– Но в Библии сказано иначе, не так ли? – процедил сквозь зубы Лист.

– Я не говорю, что не стал бы обороняться. Но так нам никогда не прервать порочного…

– Иоганн, смотри! – прервала их Элизабет, показав на дорогу.

Впереди было какое-то столпотворение: люди собрались в круг и оживленно спорили о чем-то.

Когда они подошли ближе, стало ясно, что это группа паломников. Иоганн насчитал по меньшей мере пятнадцать человек. Он повернулся к фон Фрайзингу.

– Идите дальше, я сейчас догоню.

* * *

В окружении паломников Лист увидел маленькую лошадь, она была напугана, и никто не мог ее успокоить. Их предводитель, неотесанный мужчина с суровым лицом, хлопотал чуть в стороне и подбирал вещи, вероятно сброшенные лошадью.

– Паломники, тоже мне, даже лошадь успокоить не можете! – проворчал он сердито, собрал бумаги и инструменты для ориентирования и протолкался к лошади. – Все приходится делать самому, – продолжал ворчать мужчина.

Он взял лошадь под уздцы. Животное успокоилось, но стояло припав на одну ногу.

– Если она захромала,

надо облегчить ее страдания, – заявил один из паломников.

– Воистину, ты постиг, что значит сострадание к тварям божьим, – съязвил предводитель. – Советую тебе совершить паломничество повторно, причем немедля!

Иоганн шагнул вперед.

– Может, лошади плохо приладили подкову и ей просто больно…

– А вы что же, кузнец, брат? – с недоверием спросил мужчина.

– Скажем так, мне доводилось кое-что видеть.

Лист погладил лошадь по холке. Она тихо фыркнула, но не стала сопротивляться, когда он поднял ей ногу. Стряхнув грязь с копыта, увидел, что гвоздь в подкове забит криво.

– Так я и думал… Держите лошадь покрепче.

– Ну и что, оглохли? – Предводитель первым шагнул к лошади и взялся за поводья. Остальные неуверенно последовали его примеру.

Иоганн вынул нож. Лошадь фыркала и брыкалась, и паломники с трудом ее удерживали. Лист поднял копыто и быстрым движением поддел подкову. Гвоздь упал на землю, и лошадь успокоилась.

– Не следует нагружать ее или ехать на ней верхом, пока подкова не закреплена, – сказал Иоганн, обращаясь к предводителю.

Тот похлопал его по плечу.

– Спасибо, брат. Чем я могу отплатить вам?

– Подкуйте заново лошадь, – ответил Лист.

– На ближайшем дворе, даю слово.

Иоганн заметил на его плаще гребешок святого Иакова.

– Тогда доброго пути.

– Да хранит вас Господь, брат. – Мужчина повернулся к своим паломникам. – Видели? Вот так вершится божий промысел.

Те уставились себе под ноги, никто не проронил ни слова. Предводитель вздохнул и покачал головой.

Иоганн потрепал напоследок лошадь и стал нагонять Элизабет и остальных.

* * *

После обеда они остановились передохнуть. Элизабет устроилась на стволе поваленного дерева, съела немного хлеба и яблоко. Потом вынула книжку, подаренную фон Фрайзингом, и графитовый стержень. Раскрыла первую страницу, осторожно приложила стержень к бумаге и провела линию. Задумалась на секунду и написала:

Элизабет Каррер. Путевые заметки

Подарок святого отца фон Фрайзинга

В память о моем дедушке

Тироль, зима 1704 года.

Наше путешествие продолжается много дней и берет начало с той ужасной ночи, когда я разом лишилась всего, что любила. Спастись со мной смогли только дедушка, Иоганн и Вит, наша собака. Меня до сих пор бросает в дрожь от одной мысли об участи, которая постигла деревню.