Шрифт:
Bastian Zach und Matthias Bauer
MORBUS DEI: DIE INFERNO
Haymon Verlag, Innsbruck 2012
Бастиан Цах – Моим прародителям.
И Сабине
Маттиас Бауэр – Моим родным:
Мони, Хане и Софи
Пролог
Время
Пока я пишу эти строки, безумие царит на улицах Вены. Крики разносятся над городом и тонут в рокоте других голосов.
ИХ голосов.
Скоро они будут здесь. Наверное, так и должно быть, ведь это я навлекла на город ненастье.
Шаги во дворе. Я спрячу книгу в доме. Быть может, он найдет ее. Если он еще жив.
Они здесь… Господи, прости меня и не оставляй нас в этот трудный час.
Abitus [1]
Крестьянин повалился лицом в снег и хрипел, не в силах подняться. Удар пришел словно из ниоткуда. Не иначе, противник состоял в сговоре с дьяволом. А может, это сам дьявол явился за ним? Видит Бог, это было бы вполне заслуженно, подумалось крестьянину [2] .
1
Здесь: Уход (лат.).
2
Здесь и далее: о всех более ранних событиях подробно рассказано в романе Б. Цаха и М. Бауэра «Morbus Dei. Зарождение».
Голова гудела. Сквозь шумную пелену он слышал, как завывает ветер в ветвях, хлопает дверь, распахнутая сильным порывом. Как кричат вороны в ненастном небе.
«Падальщики», – подумал крестьянин.
Не спешите улетать, тут будет чем поживиться.
Затем – неторопливые шаги по мерзлой земле. Крестьянин зажмурился, его парализовал страх. Шаги затихли, противник стоял прямо над ним. Гнетущая тишина окутала все вокруг.
Но ненадолго.
– А ты и не чаял снова увидеть меня?
Это голос. Спокойный, уверенный. Крестьянин хорошо его помнил, однако надеялся, что никогда больше его не услышит.
– Ну, хватит валяться!
Крестьянин
И с трудом различил над собой три фигуры: какая-то девушка, старик – и он.
Иоганн Лист.
«Уж лучше бы рогатый», – простонал про себя крестьянин. Затем осторожно сел, потрогал ушибленный затылок, поднял на Иоганна глаза и прищурился.
– Что тебе нужно?
– Мои деньги.
– Какие деньги? – Крестьянин украдкой нашарил короткий железный прут, висевший у него на поясе. – Не понимаю, о чем…
И вновь он был застигнут врасплох, не уловил движения – левую ногу вдруг пронзила резкая боль. Крестьянин, испуганно вскрикнув, увидел нож, вонзенный в бедро, острый, как осиное жало. Он узнал этот клинок с украшенной рукоятью – даже держал его в руках в свое время… Крестьянин потянулся за ним, но противник оказался быстрее: он без труда выдернул нож и приставил к его горлу.
– Нога заживет, горло – нет. Где мои деньги?
Крестьянин зажал рану рукой. Кровь протекала сквозь пальцы и впитывалась в снег. Он всхлипывал, издавая неразборчивые звуки.
Девушка шагнула к Иоганну.
– Это и впрямь так необходимо?
– Поверь мне, если б ты увидела то, что довелось увидеть мне, то потребовала бы его голову… Идите к саням, принесите вещи. Мы с ним скоро закончим.
С этими словами Лист поднял крестьянина за шкирку, точно мелкого щенка, и потащил к двери. Через мгновение они скрылись в полумраке дома.
Запах старого крестьянского дома сразу ударил в нос – застоявшийся воздух вперемешку с порченой едой и плесенью.
Как тогда, в камерах.
Иоганн невольно скривился.
– Ты хоть раз проветривал эту дыру с тех пор, как я убрался отсюда?
– Зачем? Так хотя бы болезни внутрь не попадут.
Скривившись от боли, крестьянин заковылял быстрее, но Лист снова ухватил за шиворот.
– Не так быстро! Спешка – мать всех пороков.
Крестьянин замедлил шаг и послушно провел Иоганна по грязному коридору с грубо оштукатуренными стенами. Низкий потолок держался на мощных почерневших балках, двери в комнаты были закрыты. Окна, похожие скорее на бойницы, едва пропускали свет. Толстые стены заглушали всякий шум, и было тихо. Слишком тихо, подумал Иоганн. Гнусный запах и темнота навевали мысли о склепе.
Одна из дверей оказалась открыта. Лист заметил в комнате простую кровать, застеленную свежим бельем.
– Ты ждешь гостей?
– Да. Французскую служанку, если ты не против.
Иоганн перехватил нож.
Крестьянин хмуро пожал плечами.
– Раз в пару лет прибывает какой-то священник. Проводит ночь и идет себе дальше, черт его знает куда… Платит хорошо, так что я вопросов не задаю.
– Чтобы кто-то живым ушел с твоего двора, это что-то новое… – Иоганн мрачно улыбнулся. – Не считая меня, конечно.
Крестьянин взглянул на него с недоумением.
– Что ты хочешь этим…
Лист грубо толкнул его в спину.