Монохром
Шрифт:
бы у Юэна были открыты глаза, он подумал, что из них точно сыпались бы
искры. Движения их будто бы синхронизировались. Так это было гармонично и
просто восхитительно, что Юэн дрожал всем телом от удовольствия и с силой
прикусывал губы, проглатывая часть собственных стонов.
Он однако не хотел заканчивать таким образом, поэтому в самый последний
момент, когда оргазм был максимально близок, успел убрать руку и тяжело
выдохнуть. Бернард, будто бы считавший его
несколько секунд Юэн утонул в предпиковых ощущениях, словно завис на одном
уровне, где всего одно касание означало то, что он, вскрикнув, изольётся себе на
живот. И когда сердце чуть сбавило обороты, а голова едва-едва перестала
кружиться, Берн привстал и, обхватив Юэна за лодыжки и приподняв его ноги, упёрся оголённым членом (Берн умел однако раздеваться быстро, когда это было
необходимо) в промежность.
Юэн заскулил от опаляющего предвкушения, что Берн вот-вот войдёт в него, однако тот скользнул членом по его мошонке, ненадолго остановился и принялся
мягко и ненавязчиво притираться. У Юэна задрожали ноги, и он застонал от
новой порции накрывшего с головой удовольствия.
«Невыносимо приятно. Что же ты делаешь, Берн?»
Бернард тяжело дышал, тихонько постанывая, и крепко стискивал Юэну
лодыжки. Другая точка их соприкосновения приносила яркие ощущения, вновь
балансирующие на грани оргазма, отчего Юэн глотал воздух ртом и никак не мог
насытиться кислородом. Голова шла кругом. Где они? Который час, который
месяц?
В спальне.
Вне времени.
Юэн наконец открыл глаза и посмотрел на Бернарда, который был очень
сосредоточен, если судить по вскинутым бровям и опущенному взгляду. Он
хотел что-то сказать (как обычно, впрочем), но мысли путались. Может, он даже
позабыл алфавит. Временно, конечно.
И раз уж слова пока не шли, Юэн крепче схватился за одеяло и с блаженством
наблюдал за пикантным зрелищем, как они с Берном тёрлись друг об друга. На
собственном животе поблёскивала крупная капля предэякулята, тонкой нитью
соединяющаяся с подрагивавшим членом. Юэн не знал, как долго сможет
находиться в таком состоянии (да и как вообще ещё держался до сих пор), но
очень хотел тоже отблагодарить Берна. Просто так.
— Давай, — проговорил он сквозь собственные стоны и вздохи, — давай
переключим свет на красный.
Бернард будто бы не сразу распознал, что произнёс Юэн (у кого-то, кажется, тоже проблемы, только с восприятием речи). Однако спустя пару секунд он
попеременно
хватило, чтобы Юэн приподнялся и, уперев ладони Бернарду в бёдра, приблизился к нему вплотную. Внизу всё ещё очень сильно пульсировало и
жаждало продолжения ласк.
— Так лучше, — сказал Юэн, когда вспыхнул красный свет, превращая их
спальню в эротический аналог проявочной.
Повернувшись, Бернард кивнул и, помедлив секунду, жадно накрыл его губы
своими. Поцелуй был не менее желанным, чем обычные прикосновения какое-то
время назад. Они играючи прихватывали и прикусывали губы друг друга, ласкались и соприкасались языками. Сложно было отлипнуть от таких жарких
поцелуев, однако Юэн всё же опустился сначала к шее Бернарда, потом приник к
соску, втягивая его губами и играясь с ним языком. Бернард протяжно застонал, однако стон вдруг оборвался кашлем. Юэн поднял взгляд.
— С каких это пор я издаю такие же стоны, как у тебя? — ухмыльнулся Берн.
— Хорошо, — улыбнулся Юэн и, опустившись к груди, снова лизнул его сосок.
— Значит, учишься.
Однако он не собирался надолго останавливаться на этой части тела. Они и так
прилично перегрелись. Поэтому Юэн, прогибаясь в пояснице, опустился ещё
ниже и обхватил рукой напряжённый член. Широко провёл языком по всей длине
ствола и со сладостным ощущением заглотил головку, плотно обвивая её губами
и лаская языком уздечку. Это было справедливо. После того, что с ним делал
Бернард ранее, Юэн ещё сильнее возжелал отыграться. К тому же он обожал
доставлять Берну удовольствие орально.
— А-а, чёрт, — на сбивчивом выдохе прошептал Берн.
Он немного отклонился корпусом назад и опёрся на прямую руку. Другую руку
опустил Юэну на плечо и погладил.
— Твой язык это что-то…
Обильно смачивая член слюной, Юэн низко опускался, чувствуя, как головка
порой упирается в дальнюю стенку глотки. Но больше ему нравилось просто
ласкать самую верхушку, поэтому он часто обводил её языком, уделяя особое
внимание любимой уздечке и чувствительным краям. Тяжело дыша, Берн
стискивал его плечо и нежно приглаживал волосы, однако…
— Притормози.
Юэн послушно остановился. Наверное, потому что ранее сам просил Бернарда
остановиться, и тот его послушался.
— Я хочу попробовать этот великолепный язык, — сказал Бернард, потянув
Юэна к себе.
Облизывая губы, Юэн приподнялся и заглянул в затуманенные зелёные глаза.