Монохром
Шрифт:
становилась пикантнее. Впрочем, они оба знали, что так и будет, хоть и не
обговаривали этот момент.
Юэн стянул нижнее бельё. Этот этап на плёнках не отобразился, но Бернард
точно его запомнил, потому что взгляда не отрывал. Юэн засмеялся и пошутил, что надо бы им взять такой стриптиз за практику, может, только без
фотоаппаратов. Бернард со смешком попросил его перевернуться на живот и
выставить вперёд руки.
С последней скинутой частью одежды стало ещё проще и фотосессия потекла
веселее.
выверенность, сделал все возможные фотографии на прежних этапах, прежде
чем перейти к обнажённой натуре. И стоило в очередной раз признать — он
профессионал своего дела, хоть и объективно в его распоряжении была только
малоприбыльная студия (расположенная антиудачно в одном здании с
похоронным бюро) и заказы на ретушь из интернета. Но чёрт возьми! Бернард
умел видеть. И имея в руках такой инструмент как фотоаппарат, он знал, как
лучше сделать так, чтобы и другие увидели то, что видел он. На самом деле Юэн
частенько задумывался об этом, а ещё знал, что аналогичными мыслями Бернард
задавался сам, когда размышлял о Юэне и музыке. Это у них взаимное.
И да, о профессионализме Бернарда в том числе думал Юэн, когда принимал
нужную для фото позу, эстетично прикрываясь ладонью, бедром или одеялом.
Берни в одних трусах и с фотоаппаратом на шее активно перемещался по
кровати и вокруг неё, выискивая наиболее подходящий ракурс. Весь в работе, весь в работе!
Юэн порой неосознанно (чаще вполне осознанно, специально) касался шеи и
грудины, живота и бёдер. Шрама. Поднимал взгляд и смотрел в объектив, но
жаждал увидеть не безликую линзу, а зелёные глаза. И когда Бернард выглядывал
из-за фотоаппарата, Юэн начинал безудержно улыбаться и трогать себя… иначе.
Более чувственно.
— Это так странно… — смотря на Берна, сказал Юэн, чувствуя, как пульс
барабанит в самых кончиках пальцев. — Мы друг друга даже не касаемся, но у
меня внутри всё так горит, будто мы занимаемся любовью.
— У меня тоже есть такое ощущение, — сознался Бернард. Он стоял в изножье
кровати, держа у лица фотоаппарат. Грудь его тяжело и медленно вздымалась. На
щеках проступил едва заметный румянец.
Несколько секунд они смотрели друг на друга молча, потом продолжили. Юэн не
мог перестать думать о произнесённых собой словах. Берн наверняка тоже. Они
больше не разговаривали на эту тему, однако хватало даже кратких и
мимолётных взглядов.
каких-то заброшках или с гитарой), между ними проскальзывало нечто такое.
Берн, конечно, шутил, что Юэну просто не терпится раздеться перед ним, но и
сам ждал этой фотосессии с трепетом. Это было желанным для них двоих, как
некогда был таким же и первый поцелуй.
Лёжа на животе, Юэн уткнулся подбородком в одеяло и игриво вильнул бёдрами, на что Берн сразу отреагировал и сделал ещё несколько снимков.
— Что будешь делать с таким количеством фотографий моей задницы? —
поинтересовался Юэн.
— Обклею ими свою бывшую комнату.
— Не знал, что ты извращенец.
— Я ценитель прекрасного.
— Я и говорю — извращенец.
Бернард наигранно пробурчал что-то недовольное. Юэн засмеялся и услышал
несколько щелчков практически подряд. Он поднял взгляд на Берна, который как
раз опустил фотоаппарат.
— Ты так улыбаешься, — сказал он, буквально сияя.
— Да-да, ты неоднократно говорил, что у меня красивая улыбка.
— Повторить ещё несколько раз?
Юэн не переставал улыбаться. Он в задумчивости оглядел Бернарда с головы до
ног (кажется, снимков они сделали более чем достаточно) и вызывающе
перевернулся на спину.
— Ты… э-эм, — протянул Бернард, делая наигранный вид, будто смутился, — не
будешь прикрываться?
— Нет.
Юэн запрокинул голову, внимательно посмотрев на Бернарда, и кончиками
пальцев коснулся грудины, провёл до живота и ниже. В какой-то степени это
можно было считать приглашением. Юэн хотел, чтобы оно воспринималось так, хотя безусловно мог бы и сказать прямым текстом, но так было неинтересно.
Бернард сообразил сразу, потому что — Юэн знал — его мысли тоже отвлеклись
от фотосессии.
Берн коротко опустил взгляд на фотоаппарат и через секунду-две отложил его на
ночной столик. Неторопливо сел на кровать и с тёплой заинтересованностью
посмотрел на Юэна.
— Снимки получились восхитительные, — практически прошептал он. Уголки
его выразительных губ были чуть приподняты. Юэн облизнул собственные губы, осознавая, как велико в нём желание приподняться и поцеловать Берна.
Однако Бернард оказался быстрее. Он опустил руку Юэну на грудь и мягко
надавил кончиками пальцев. Кожа вспыхнула от его прикосновения. В солнечном
сплетении защекотало. Низ живота отозвался тянущими нотками томления. Они, конечно, оба испытали массу незабываемых эмоций, пока проводили особенную
фотосессию, но тактильный контакт сейчас был до дрожи желанным. И