Монохром
Шрифт:
артистичнее светить лицом, особенно когда находился на сцене, да и у Берна
скопилось уже немало его фотографий, однако в этот раз всё с самого начала
казалось иным. Для Берни тоже. Он взял один из своих любимых плёночных
фотоаппаратов и чёрно-белые плёнки. Сказал, что давно заметил, как идеально
Юэну подходят снимки в монохромной гамме. Цифровой фотоаппарат тоже
имелся под рукой, а фотосессию они устроили банально в их спальне.
—
Бернард, стоявший в изножье кровати, пожал плечами.
— То же, что и обычно? — полуспросил он, держа фотоаппарат наготове. —
Веди себя как можно естественнее.
— Ясно, включаю режим клоуна, — засмеялся Юэн и в тот же момент услышал
щелчок со стороны.
Бернард отнял от лица фотоаппарат. Уголки его губ были приподняты, взгляд
сиял сочной летней зеленью.
— Даю тебе полную свободу, — сказал он. — Можешь сколько угодно острить и
даже смеяться над своими же шутками, но было бы неплохо, если бы ты пел. В
такие моменты ты… другой.
Усмехнувшись, Юэн задумался. Другой. Он неоднократно слышал это от Берна.
Да и сам прекрасно знал, что музыка его преображала. Делала искренне и
чувственнее. Показывала его настоящего. Было кое-что ещё, что показывало его
настоящего, но сейчас это скрывал длинный рукав кофты. Юэн коснулся
предплечья. Снова раздался щелчок. Это его не смущало. Наоборот. Он только
явственнее чувствовал незримую крепкую связь с Бернардом, тот знал, какой
момент лучше запечатлеть в плёнке. И Юэн видел себя на фотографиях поющим, но никогда не видел, как он трогал свой шрам. Даже просто как смотрел на него.
Рассеяв странные мысли, он вскинул голову. Несколько секунд они с Берном
просто молча смотрели друг на друга. Никто из них не шелохнулся. Потом Берн
предложил Юэну лечь, поправил свет лампы и они принялись за фотосессию.
Юэну не надо было привыкать ни к камере, ни к фотографу, поэтому всё сразу
пошло как по маслу. Он пел песни, разыгрывал какие-то нелепые шутки и без
застенчивости через объектив заигрывал с Бернардом. Берн ему отвечал, подхватывал шуточки и искренне смеялся.
— Теперь можешь снять кофту?
Юэн ухмыльнулся и схватился за край чёрного лонгслива.
— А я всё ждал, когда ты попросишь об этом.
— Медленнее, — низко сказал Бернард, и Юэн застыл с задёрнутыми вверх
руками и оголённым прессом. — Раздевайся медленнее.
Юэн опустил края кофты и даже разгладил её ткань на животе и боках, будто
никакой быстрой первой попытки и не было.
— Знаю, ты не любишь раздеваться медленно, — улыбнулся
— Да, потому что мне нравится, когда ты меня раздеваешь. Медленно. Быстро.
Неважно.
— Но сегодня ты сам. Я по ту сторону объектива, — ухмыльнулся Бернард и
демонстративно постучал пальцем по корпусу фотоаппарата.
— Я понял, — кивнул Юэн. — Раздевание как часть творческого процесса. Ты
хочешь это тоже зафиксировать в деталях.
— Догадливый, — улыбнулся Бернард и вскинул фотоаппарат. — Давай, поработай для меня.
Юэн дразняще показал ему кончик языка и оттянул ворот кофты, обнажая
ключицу и часть плеча.
— Так тоже неплохо, — одобрительно закивал Бернард. — Сопротивление и
лёгкое хулиганство характеризуют твою натуру.
— Что ещё её характеризует? — спросил Юэн и будто бы совершенно
незаинтересованно приподнял край кофты, касаясь живота кончиками пальцев.
— Игривость. Ненавязчивый, но вполне недвусмысленный эротизм.
Щелчки посыпались один за другим.
— Правда? — Юэн улыбнулся, не поднимая взгляда к фотоаппарату, однако
ужасно довольный, что его действия вызывают у Берна желание чаще нажимать
на кнопку спуска затвора.
Он мог бы и не говорить этого «правда?», но не хотел прерывать разговор.
Поболтать он любил. Пусть о какой-то ерунде. Пусть просто перекинуться с
Берном банальными фразами, пока они оба попутно были заняты другим. Иногда
разговор — всего лишь полупрозрачная вуаль. Она не может скрыть то, что
происходит, но здорово подпаляет фантазию.
Коснувшись языком верхней губы, Юэн задрал лонгслив почти до ключиц и
прошёлся пальцами свободной руки по прессу и до груди.
— Может, скажешь что-нибудь ещё? — спросил он тихо и низко. В словах
дрогнула хрипота. Не специально. Но очень вовремя. Бернарду она нравилась.
— Жаждешь комплиментов?
— Оче-ень, — протянул Юэн и, подцепив зубами ткань кофты, опустил руки к
ширинке джинс.
— Болтливость. Болтливость тебя характеризует.
Не выпуская кофту изо рта, Юэн запрокинул голову и глухо засмеялся в ткань.
— И заразительный смех.
— Угу.
— В хорошем смысле слова.
Снова щелчки. Юэн ловил эти звуки краем уха, так как вошёл во вкус и
неспешно раздеваться на камеру Бернарда ему понравилось. Он старался делать
это эстетично, при этом естественно. Как того и просил Берн.
Пальцы его расстегнули пуговицу на поясе, опустили «собачку» молнии и
потянули джинсы вниз. Медленно. По бёдрам и до колен. Только штаны. Пока
что. Боксеры в этот раз надел однотонные чёрные. Весёлые бананы и кактусы