Молчаливая весна
Шрифт:
Тренировка забирает остатки сил. В бар идти никто сегодня не планировал, резонно отметив, что мельтешить перед глазами у Лёши ежедневно — не та тактика. С ним, как оказалось, нужно осторожно, неспешно и обдуманно. Не напирать, а подталкивать. Не говорить напрямую, а провоцировать. Я в корне неверно себя вела. И хотя мое поведение имело хоть какой-никакой, но результат. Теперь же старая линия поведения вряд ли улучшит мое положение.
Что же… Проверим. Доверив, грубо говоря, свою судьбу в руки того, кого знаю меньше недели. Возможно, что я потом пожалею.
========== 13 ==========
Последние три недели похожи на игру в «кошки-мышки». Только в данном случае кошки две, мышка одна. Вера неудержимо атаковала все навязчивее и навязчивее. Почему она так сильно прилипла к нему — вопрос интересный. Потому как особых чувств у нее не было и нет. Чистое упрямство? Или способ доказать себе, что сумеет выхватить его из моих рук?
Смотрелось очень забавно. Ее потуги веселили Кирилла с такой силой, что он временами прятался за мою спину и там обхохатывался. Обсуждать ее поведение ему было крайне неинтересно. Потому по телефону, в сообщениях или просто сидя за столом рядом, мы перешептывались о Лёше. И только о нем. Изредка обсуждая что-то иное.
Я честно пыталась побольше присматриваться и отмечать смену настроения его старшего братца. Но пока терпела оглушительное фиаско, ведь получая толчки локтем, должна была замечать, что Лёша среагировал, а видела лишь бетонную стену и полные пустоты глаза.
Не получалось понять его. Просканировать… Как бы я не старалась.
Но смотрела все чаще, порой подолгу не отводя глаз, даже когда мы встречались взглядом. Он ловил меня на моем наблюдении. В ответ, похоже, сам рассматривал и либо пытался понять, что же я собираюсь предпринять, либо нечто другое, чего я пока не понимаю или не замечаю.
Какая же неожиданная для меня до сих пор моя влюбленность. Не то чтобы я никогда не испытывала что-то подобное, просто раньше скорее именно моих чувств добивались в ответ. Я проникалась симпатией, хотела, соглашалась на отношения. Но добиваться самой? Это в новинку. Интригует. Однако это очень сложно.
Лежа в постели, пытаясь уснуть, я подолгу думаю и представляю, каким был секс между нами. Как он смотрел на меня в те моменты. Что говорил? Как целовал?
Я тихо ненавижу свою особенность. Презираю свою память, которая украла у меня эти моменты. Мечтая вернуть те драгоценные минуты. Хотя бы часть…
Уже дважды он снился мне. Его глаза. Глубокие, затягивающие словно омуты. Он подолгу смотрел на меня в этих снах, словно пытался что-то сказать. А после исчезал. Я же просыпалась. Курила, сидя на подоконнике, глядя в ночное небо, хотя скорее просто смотрела, как сигарета тлеет. Роняя пепел себе на ноги. Растирала его пальцами по бедрам… доводя себя до сумасшествия, пытаясь представить, что это он касается моей кожи.
Я тихо сходила с ума. Он становился моим помешательством. Уверенно. Семимильными шагами заполнял собой изнутри. И я перестала сопротивляться. Смирилась с тем, что чувствую к нему. Приняла.
Кириллу больше не приходилось уговаривать меня пойти
Что-то переменилось с того дня.
Он перестал выходить, проверяя, уехала я в одиночестве или нет на такси. Глаза больше не сверкали при его взгляде на нас с Кириллом. А к Вере он относился как к жужжащей рядом мухе, отвечая ей, смотрел на меня. Но между нами до сих пор было лишь молчание.
— Просто подожди, — в который раз я слышу от Кирилла.
— Кир, прошел почти месяц. Что, по-твоему, должно произойти, чтобы он сделал шаг? Грянуть гром? — покачав головой, поднимаю полные отчаянной тоски глаза на него. — Я устала. Смирилась с тем, что мои чувства крепнут, вопреки логике. Приняла их. Я уговариваю себя ждать во имя результата. Но это чертовски сложно.
— Я не могу влезть к нему под череп. Мои вопросы он стал игнорировать, прекрасно поняв, что информация придет к тебе в ее первозданном виде. Что за приступ меланхолии? Сама же видишь, что сдвиги есть. Маленькие, едва заметные, но есть. Тише едешь — дальше будешь.
— Я теряю себя, понимаешь? Растворяюсь. У меня словно зависимость уже развилась. Я в долбанный бар иду не для общения, не к подруге, с которой диалог превратился в дуэль. А потому что хочу просто на него посмотреть. И это, как не печально, попахивает клиникой.
— Ты любила вообще? Вот хоть раз?
— Походу нет. Ибо я не припомню, чтобы меня так на лопатки раскладывало. Были влюбленности. Страсть. Симпатии. Меня многие пытались вогнать в рамки. Грезили отношениями… а мне было почти все равно. Сразу увлекало, но отпускало очень быстро. С ним иначе.
— Ты его еще не получила просто.
— А я никогда и не стремилась никого получить. Не нужно было. Совсем. Не получалось? И бог с ними. Двигалась дальше. Я пыталась заглушить все в себе, не раз. И всегда успешно. А теперь… Он как проказа.
Ломает. Каждый день без него словно пытка. Изощренная пытка. Моя уверенность трагически погибла давным-давно. Надежда еще пока трепыхается. Из последних сил. Ощущение безнадежности ситуации, в которой я нахожусь, давит. Я словно под прессом нахожусь, который вот-вот рухнет с силой и расплющит меня, как букашку.
Не готова я была к такому шквалу эмоций. К этим удушающим чувствам. Не догадывалась, что вообще на подобное способна. Но вот плотина прорвалась, и что с этим делать, как с этим справляться, я не знаю. Кирилл, конечно, во многом помогает, но помочь мне с моим грузом он не в силах.