Молчаливая весна
Шрифт:
— Да, подзаработала и решила, что пора делать ноги из отчего дома. А здесь и плата разумная, и до кафе недалеко.
— Все настолько запущено? — приподнимает бровь.
— Тесно, я бы сказала. Идеальных семей не бывает…
— Братья? Сестры?
— Четыре сестры, со старшей ты сегодня виделся. Остальные младше нас и сводные плюс к тому. По отцу, — что-то я устала. Увидеть лицо Лёши хотелось бы, особенно после вчерашнего, но… Может, зря Кирилл все это затеял.
— И все такие же оторвы, как ты? Старшую исключаю, там что-то вроде нашей с Лехой сестры. Помешанная на контроле и вечно правильная. Советы направо и налево, причитания
Хмыкаю, подтверждая его догадку. Алеся и правда у нас образцовая девушка, с четко поставленной целью и далеко идущими планами.
— Верно. Младшие очень разные. Кто-то углубился в учебу, кто-то прожигает дни в клубах, ну и так далее. Кто знает, какими они станут лет через пять?
— Родители? Я так понимаю, не вместе, раз уж у тебя сводные, но младшие сестры.
Внимательный. Обычно мало кого интересуют подробности моих семейных страстей.
— Был период, когда мать лелеяла надежду вернуться на телевиденье и пустилась во все тяжкие. Отец у меня человек хороший, довольно терпеливый, но такие косяки не мог простить. Женился, довольно долго жил с женой, пока она не заболела. После вернулся к нашей маменьке, которая начала выпивать, поняв, что мечты ее разрушены, и жизнь — боль. Вернулся-то он, чтобы всех своих дочерей растить вместе. Потому как времени мотаться на две семьи и оставлять без присмотра младших не мог. Мы с Алесей практически без их помощи мелких растили. Сами взрослели и их воспитывали. — Слушает крайне заинтересованно. Вероятно, только познакомившись, решил, что я избалованная сучка. У которой благополучная семья, и та мне попу подтирает денежкой и в рот смотрит.
— Нелегко тебе пришлось.
— Не жалуюсь, ты спросил — я ответила. Не считаю, что мы с Алесей малого добились. Кафе открыли собственными силами, можно сказать. Кредит выплатили недавно. Обеспечиваем и себя и мелким помогаем. Как-то так.
— У нас все немного иначе. Сестрица, едва закончив школу, к двадцати годам подсела на иглу. Несколько лет наркоманила как сволочь. Лехе тогда еще восемнадцати не было, а я вообще под стол пешком, считай, ходил. Мать болела часто. Бесконечные воспаления легких и тому подобное. Так от очередного и умерла. Отец же карабкался, как мог, но смерть мамы, плюс смерть нашего деда, который, кстати, передал свой на тот момент дряхлый, обветшавший салон Лехе, тоже ушел от нас. Там все банальнее. Инсульт. Выхаживать его пытались, но, видимо, организм был слабоват. У отца инфаркт. Сестру лечили, чтобы меня в приют не упекли. Еле вытащились из этой задницы.
Удивлена. Думая, что они кушали из блюдечка с золотой каемочкой с детства. Слишком вылизанные оба. Породистые. А оказывается, не все именно такое, каким кажется на первый взгляд. А говорят еще, что первое впечатление самое верное.
— Систер вылечили. И она превратилась практически в копию твоей старшей. Работает в ресторане на десертах. Недавно родила второго сына. Ей тридцать три. Лехе тридцатник, мне двадцать шесть. Вспоминать о прошлом никто из нас желанием не горит, — пожимает плечами. — Да и надо ли? Лехыч молодец, в ущерб высшему образованию, таскался по подработкам, наскребал деньги на жилье нам. Уперся рогом и не соглашался продать салон дедовский. Продали только дом. Все деньги с него влили в развитие салона плюс лечение сестры.
— Сказать откровенно, не думала, что вы тоже столько дерьма хлебнули.
— Как ты уже говорила сама, не жалуюсь. Мне повезло с братом. Ему пришлось попотеть,
— Он умеет…
— Он ведь грезил когда-то мотогонками. Мечтал в соревнованиях участвовать. Граффити увлекался.
— Он не простит тебе, что ты мне столько информации о нем выдал, — смеюсь уже не в первый раз за день. С ним легко. И слушать о Лёше и их семье мне интересно. Безумно.
— Это же наш секретик будет, да? — прикладывает палец к губам и улыбается.
— Так странно, знаем друг друга всего пару дней, а я так много узнала. С Лёшей знакомы месяцы, а информации ноль. О нем рассказывает кто угодно, только не он сам.
— Ну что ты пристала к черепашке, там в панцире ведь так удобно, — откровенно стебется. — Ничего, вытравим. Я уже сам замучился на него такого смотреть.
— Он каждый день в баре? — Я давно думала над этим вопросом. Но выяснить опытным путем не получалось.
— Если не планирует засунуть в кого-то свой член или не на работе, то да. Ну или если я затащу его в клуб. Такое тоже бывает раз-два в месяц. Иногда чаще, иногда реже. Вот я и хочу разорвать этот порочный круг. Дом-работа-бар/клуб. В клубы он со мной таскается, чтобы подцепить кого на разок.
Кривлюсь, словно лимона съела. Вот и меня там однажды цапнул. Не упустил случай. С этой ведь целью там ошивался.
— Догадываюсь, о чем ты подумала. Он тогда исчез из моего поля зрения очень резко. А до этого за кем-то наблюдал. Я на зрение не жалуюсь, но лица я не разглядел тогда, но понял, что там была цыпочка в коротком черном платье посреди танцпола с каким-то парнем.
— Это как бы я была, — начинаю смеяться. — Бог ты мой, что за жесть происходит.
— Могу тебя обрадовать, мы уехали тогда вдвоем, и он больше никого не успел трахнуть.
— Ой, спасибо, я просто счастлива, — завариваю себе чай.
— Ты бы не чаи распивала, а собиралась. Уже как бы отчаливать пора, — развалился в кресле, словно у себя дома, еще и указывает.
— Хреновая идея идти в бар, с какой стороны не посмотри.
— Отличная идея. Нужно ковать железо, пока оно горячо. А не тянуть неделями.
— Мне ясно дали понять, что это просто секс, — последние два слова выделяю.
— Как маленькая. У тебя его номер есть? — крутит в руке свой телефон.
— Откуда?
— Хочешь? — подмигивает.
— Зачем? Хотел бы — дал бы.
— Нет в тебе духа авантюризма.
Не в этот раз… Допив чай, все же начинаю сборы. Надев кожаные черные штаны и темную облегающую майку с глубоким вырезом.
— Нихрена себе у тебя коллекция кожаных шмоток, — присвистывает, увидев мой открытый гардероб. — Откуда любовь такая появилась? Есть интересная история?
— Нет, просто всегда нравилось. Не более, — сборы завершены. И все как бы внешне в порядке, не считая лица, словно я на похороны иду.
Доехав на такси и болтая о какой-то ерунде, заходим вместе в бар. Веры сегодня нет. Зато есть вся остальная компания. В том числе он. Не успев зайти, встречаюсь с его спокойными глазами. Ничего нового. Все как обычно. Корень расплывается в довольной улыбке. Народ приветствует. А Лёша здоровается то ли с нами обоими, то ли только с братом. Непонятно.