Мои попытки

Мур Лина

Отдав деньги таксисту, я обхватываю плачущего Дрона и тащу его к дому. Он шатается, едва идёт, держась за меня. Мне даже не нужно улавливать что-то, я вижу кровь, много крови.

— Детка, посмотри на меня. Эй, Дрон, — пытаюсь поднять его голову, но он лишь крепче стискивает меня.

— Пожалуйста, уведи меня. Нужно спрятаться. Они узнают о тебе, — скулит он.

— Хорошо, мы идём ко мне, ладно?

— Да.

Сложно идти с крупным парнем, который прижался ко мне впереди, да ещё и вести его. Но я делаю это. Я тащу его на себе, иногда поднимаю, чтобы он не упал.

Так мы добираемся до лифта. Все мои руки в крови, опять. Блять. Я только помылся. Я в отпуске. И я боюсь, что это всё кровь Дрона.

Мы таким же образом добираемся до моей новой квартиры, и я затаскиваю его туда.

— Дрон, тебе нужно в душ, чтобы я мог понять, чья это кровь, хорошо?

— Нет. Я умру так, — шепчет он.

— Ты не умрёшь. Всё в порядке. Ты добрался. Дрон, нужно идти в душ. Я помогу тебе, ладно?

— Не отпускай… пока мне больно, значит, я живой.

— Больно? — недоумённо приподнимаю брови, направляя его в одну из спален, в которой я поставил для себя кровать.

— Больно… я делаю себе больно, чтобы не забывать, что я живой. Пирсинг… татуировки… больно, — шепчет он.

Ну пиздец. Он ещё и мазохист. Почему мне так везёт?

Тащу в ванную Дрона уже на себе и одной рукой включаю воду в душе. Он продолжает цепляться за меня, а мне неудобно его раздевать. Да, я представлял это в своих фантазиях, но уж точно он не был весь в крови и избитым.

С трудом мне удаётся стянуть с него толстовку. Дрон постоянно оседает, но я его поднимаю и прижимаю к стене, когда мой взгляд останавливается на алом пятне хлопковой белой футболки. Блять. Она порвана, разорвана довольно хреново.

— Так, Дрон, смотри на меня. Сейчас я буду раздевать тебя, то есть сниму твою одежду, и ты будешь обнажён. У тебя есть шанс самому это сделать, а я буду ждать за дверью, — обхватив его лицо с уже проявившимися синяками и отёками, говорю я.

— Ты… я хочу спать, — бормочет он.

— Тебя били по голове, Дрон? — спрашиваю его, придерживая рукой и разрывая на нём футболку.

Блять, рана рваная, но благодаря толстовке, видимо, его не сильно проткнули. Пару сантиметров. Это хорошо, просто слишком много крови. Я цепляюсь взглядом за пирсинг на его сосках, и это меня возбуждает. Не время сейчас. Но пирсинг, два колечка, смотрятся просто охрененно.

— Да… наверное, я не помню. Они везде били, — хрипит он.

— Ладно. Они трогали тебя ниже? Они раздели тебя? — спрашивая, расстёгиваю его джинсы и спускаю вниз. Он весь в синяках. Ноги тоже. Бёдра, талия, всё в синяках. И он без одной кроссовки.

— Нет… джинсы стянули… но я… я убежал. Я успел.

— Слава богу, — облегчённо выдыхаю. — Так, слушай, на тебе осталось только нижнее бельё, я его снимать не буду, хорошо?

— Да.

Завожу его под тёплый душ, и он скулит от боли, дрожа всем телом.

— Всё хорошо. Ты будешь в порядке. Я вызову врача, и он зашьёт твою рану. Она не такая ужасная, какой кажется на первый взгляд. Я такие постоянно получаю. Ты просто потерял кровь, и меня волнует твоя голова. Я чувствую шишку на затылке.

— Я… спать, Роко, я так хочу спать, — произносит он, и его голова

падает мне на плечо.

— Дрон, нет. Спать будешь потом. Я не удержу тебя. Ты скользкий. Стой так. Продержись ещё немного, — прошу его, прижимая ладонью к стене. — Стоишь?

— Да… больно.

— Я знаю, детка, знаю, но немного потерпи, хорошо? Немного. Я быстро тебя помою.

— Они придут за мной.

— Пусть только рискнут. Со мной ты в безопасности. Они понятия не имеют, с кем связались.

— Ты такой… наглый, — его потрескавшиеся и израненные губы немного улыбаются, и я прыскаю от смеха, аккуратно смывая с его тела кровь.

— Есть такое. Где мои трусы, Дрон?

— О-о-о… боже мой… нет… Роко. Не начинай. Мне хочется смеяться, а я… хочу спать, — его живот немного подрагивает, сдерживая смех.

— Я всё ещё обижаюсь. И ты не в моих трусах. Признавайся, ты порвал их, да?

— Я… постирал… постирал. Одни остались… я люблю их. Они такие удобные. Я тебе их… не отдам. Иди к чёрту.

— Ты должен мне трусы, Дрон. Ищи где хочешь, понял? Это были мои любимые трусы.

— Ненавижу тебя… ненавижу… — он кашляет, и из его рта стекает слюна, которую я тоже вытираю.

— Вот и всё. Ты чистый. Пойдём, — помогаю ему выйти из душа, оборачиваю полотенцем и веду в спальню. Придерживая его за голову, укладываю в свою постель и хватаю телефон. Вызывав врача, я возвращаюсь к Дрону. Мне не нравятся его хрипы во сне, и это просто пиздец. Ладно, сейчас самое сложное — снять с него мокрое бельё. Я уже видел его голым, и это не будет так уж ужасно.

Наверное, эта ночь — проверка моей совести. Это же так легко его везде пощупать, погладить, пообниматься с ним, ну и лучше рассмотреть его член, пофантазировать. Конечно, я этого не делаю. После прихода врача и выписывания рецепта лекарств, которые понадобятся Дрону, я отправляю своих людей купить их с утра. А потом ложусь рядом с ним, пробегаюсь пальцами по его волосам. Они такие приятные. Я бы мог делать это сутками напролёт.

В какой-то момент я засыпаю, продолжая пропускать свои пальцы сквозь волосы Дрона.

Утро выдалось сложным. Нет, Дрон спит, как убитый, и это меня реально пугает, поэтому я постоянно прислушиваюсь и проверяю его дыхание. А вот Рэй, очнувшаяся после долгого запоя, вспоминает о Дроне не в самый подходящий момент. Она звонит мне из квартиры Дрона, в которой его нет. Мне приходится сказать ей, чтобы она оставила Дрона в покое, как и меня, потому что я в отпуске. В отпуске ото всех, и меня нет в городе. Да, я вру, но, блять, не пущу сюда Рэй. У неё неадекватное отношение к Дрону, и уж точно она начнёт орать, а хуже всего драться и обвинять меня в том, что я его избил. Так что не хрен. Здесь мой мир, только мой. Я не хочу его нарушать. И да, я эгоист. Я упиваюсь тем, что Дрон позвонил мне, а не Рэй. Дрон спит в моей кровати, а не у себя. И Дрон со мной, а не с кем-то ещё. Конечно, моя одержимость Дроном переходит на новый уровень, словно мне проблем до этого было недостаточно. Но зато я могу сказать отцу, что выполнил его задание. Полностью. Хотя это ещё неточно.