Могильщик кукол
Шрифт:
С намерением отправить Бена домой Герта спустилась в сад. Он сидел между кустов с изуродованной кошачьей шкурой. Рубашка и штаны изорваны, все руки и предплечья расцарапаны. Перочинным ножом он ковырял во внутренностях и, вынимая что-то из карманов брюк, набивал в изрезанную шкуру.
Рубец на его спине, так взволновавший Труду, был оставлен кожаным ремнем Герты Франкен. Только с его помощью удалось убедить Бена выйти из кустарника, оставить труп кошки в покое и пойти домой с перочинным ножом и куском мяса в руке. Тогда Герта не заметила, что карманы его брюк были забиты внутренностями.
Почти три месяца прошло после того, как Герта Франкен застала его с мертвой кошкой, и вот теперь Бен приближался к шахте.
Герта ни в коем случае не хотела, чтобы с мальчиком что-нибудь случилось. С трудом передвигая дряхлыми ногами, она сползла по кривым ступенькам крыльца и поковыляла в сад. Спустившись, она на некоторое время потеряла его из виду. Потом прикрыла глаза рукой, напряженно высматривая Бена против солнца, и наконец уловила какое-то движение в высокой траве. Мальчик лежал на животе рядом с открытой шахтой.
— Эй! — крикнула Герта. — Уходи оттуда, и побыстрее.
Он действительно поднялся и медленно пошел к ней. Конечно, она заметила, что он что-то держит в руке, но предмет, похожий на обломок ручки, выглядел вполне безобидно. Когда Бен приблизился к Герте на два метра, из ручки внезапно выскочило длинное острое лезвие.
— Ну и ну, — озадаченно сказала Герта. — Где ты взял нож? Лучше отнеси его матери, пока не порезал себе пальцы.
Бен принялся размахивать ножом перед глазами старухи. Между ними была только низкая ветхая садовая изгородь.
— Сейчас же его убери, — энергично потребовала Герта. — Нож — не игрушка. Разве тебя не учили? «Ножик, ножницы, огонь никогда, дитя, не тронь».
— Сволочь, — сказал он.
— Только подумай, что ты говоришь, — возмутилась Герта. — Вот натравлю на тебя твоего отца. Тогда ты получишь такую «сволочь», что голова пойдет кругом.
— Сволочь, — еще раз сказал Бен, снова поднял руку с ножом и сделал несколько движений в воздухе, как будто собираясь нанести ей удар.
Герта на всякий случай отошла на несколько метров, еще надеясь на что-то, протянула руку и потребовала:
— Отдай мне нож.
— Руки прочь, — сказал Бен и спрятал руку с ножом на спину. Затем, тяжело ступая, отправился к сараю.
Герта, покачивая головой, безотрывно смотрела ему вслед до тех пор, пока он не растворился в солнечном свете. А через несколько секунд услышала, как закричал ребенок. В гостях у Труды была Антония Лесслер с четырехлетней Аннетой. По поводу крика Герта не стала волноваться. Она пошла назад к своему дому, поднялась по лестнице и снова уселась у окна. А десять минут спустя увидела, как вновь появился Бен. На этот раз не один.
Зажав под мышкой и придерживая рукой, он тащил какое-то тело. Герта увидела только белокурые волосы и дорогое платьице. Увидела, как при ходьбе Бена руки и ноги тела беспомощно раскачиваются из
Трудно сказать, что в тот момент происходило в душе Герты Франкен. Во всяком случае, сомнений в тождестве маленького тела под мышкой Бена у нее не было. Это, конечно, была девчушка из семьи Лесслеров.
Пожилой женщине не пришла в голову мысль воспользоваться ночным биноклем. В конце концов, был белый день, и, вопреки почтенному возрасту, Герта на глаза не жаловалась. Если бы она поднесла к глазам бинокль, то сразу поняла бы, как чудовищно ошиблась.
По всей видимости, Бен свернул маленькой Аннете шею, иначе ребенок защищался бы против грубой хватки, кричал и дрыгал ногами, думала Герта. Ничего подобного не происходило. И когда Бен положил тело в траву, ребенок оставался неподвижным.
Бен внимательно огляделся вокруг, обнаружил сидевшую у окна Герту и поднял руку, как будто собираясь ей помахать. Но в руке у него был нож. Герта Франкен видела, как он наносит удары, снова и снова. Видела, как он рвет в клочья платьице с безжизненного тела, видела, как он лег на ребенка. И даже бесстыжие движения, которые он делал бедрами.
Когда и где он все это видел, не подлежало сомнению: в ночь убийства в ее саду. Там же он и подхватил новые слова. В ту ночь Герта Франкен слышала, как убийца точно так же тяжело запыхтел, когда девушка пнула его по чувствительному месту. «Сволочь проклятая, погоди! Сейчас ты у меня остынешь! Будет ой как холодно!»
Затем Бен встал, удостоверился, что Герта по-прежнему сидит на своем месте, взял за ноги предполагаемый труп, потащил его к открытой шахте и бросил туда.
Когда через два часа с ужином пришла Хильда Петцхольд, оцепеневшая Герта Франкен так и сидела у окна своей каморки. Хильда поднялась по лестнице и, почуяв неладное, замерла в дверях.
— Герта, тебе плохо?
— Он зарезал ребенка, — глухим голосом выговорила Герта.
Хильда Петцхольд сразу не поняла, что она имеет в виду.
— Девчушку Лесслер, — с убедительностью сказала Герта. — Бен зарезал ее и бросил в шахту. Так же, как тот парень в последнее воскресенье сделал с Марией.
— Ты с ума сошла, — сказала Хильда Петцхольд. — С Марией все в порядке, никто ей ничего плохого не делал.
— Но я видела, — настаивала Герта Франкен.
22 августа 1995 года
Только во вторник о розысках, не ограничившихся воронкой и пролеском, было упомянуто в прессе. О ходе расследования с плохо скрываемым упреком рассказывал компетентный журналист местной газеты, не получивший почти никакой информации и не имевший толком понятия о деле.