Могильщик кукол

Хаммесфар Петра

— Это бросилось мне в глаза на свадьбе в ноябре, — сказала Труда. — Она действительно была поразительно похожа на девушку из цирка. И тогда он, наверное, подумал, что она не должна снова исчезнуть. Но она не собиралась звонить Люкке в дверь. Она определенно побежала бы к Паулю и Антонии, если бы Бен не попытался ее остановить. И он, наверное, сказал «сволочь», как он говорит это уже пятнадцать лет

девушкам. Это слово для мертвого, а «друг» — слово для убийцы. Наша малышка навела меня на эту мысль. Он хотел только ее предостеречь, но мы не поняли этого.

Труда была убеждена, что трупы были закопаны и находятся где-то поблизости.

— Если бы Люкка отвозил их на машине, он сделал бы это и с трупом Бритты и определенно не потерял бы ничего из вещей, — сказала она. — Тогда Бен не смог бы ничего принести домой.

Признание Труды было чудовищным. Прокурор вышел из себя:

— На это я не могу закрыть глаза, это настоящее укрывательство. И несет за собой уголовно-правовые последствия. Представьте себе только на минуту, если бы женщина подняла тревогу, когда он принес домой сумку. Это было в июле. Тогда мы могли бы активно заняться делом, и все, вероятно, закончилось бы одной жертвой. Теперь их четыре. Подумайте только о семьях, которых коснулось несчастье, они не станут молчать.

Труде было известно, в какое положение она сама себя поставила. Она вполне могла отказаться от показаний, против нее не имелось доказательств. Ее старшая дочь наняла хорошего защитника по уголовным делам, который посоветовал ей безотлагательно написать опровержение. Труда отказалась:

— Девушки должны быть похоронены по-человечески, и если Бен знает, где их тела…

Когда судья первой инстанции в начале марта, после некоторого давления со стороны прокурора, постановил выпустить Бена из клиники, Якоб отказался везти сына домой, он был еще не готов объясниться с Беном. Труда позвонила мне:

— Если бы вы были так любезны, фрау Халингер, мы сразу могли бы сделать попытку.

Она уже сложила вещи в чемодан в твердой уверенности, что я арестую ее, как только трупы будут найдены. Когда я за ней заехала, она казалась спокойной, но почувствовала огромное облегчение, когда я объяснила, что в ее случае предварительное заключение излишне и она может оставаться

дома вплоть до слушания дела.

В длинном коридоре на втором этаже она еще держалась прямо, но затем, когда подошла к нему… Он не запомнил ее первый визит. От дальнейших визитов Труда отказалась, желая уберечь его от тяжести расставания. Он не видел ее месяцев семь, подскочил к ней, обнял и, наверное, раз двадцать, заикаясь, сказал «прекрасно».

Его бурная радость вернула Труде самообладание. Когда он наконец отпустил ее, она погладила его по щеке и сказала:

— Теперь мы поедем домой. Только ты должен очень хорошо себя вести.

Он себя вел хорошо, сидел рядом с ней на заднем сиденье, снова и снова гладил ее по лицу, прижимал ее руку к своей щеке и наконец положил голову ей на плечо. Я видела это в зеркале заднего обзора, и также видела, как Труда с трудом сдерживает слезы.

На этот раз он готов был и мне доставить радость, так как все-таки я везла его домой. И так меня благодарил за это, что мне стало нестерпимо стыдно.

В итоге он действительно привел нас к захоронению пропавших девушек. Оно располагалось всего лишь в тридцати метрах от того места, где мы извлекли останки Бритты Лесслер. В бывшем саду Герты Франкен, под старым резервуаром с водой, у груши была вырыта яма глубиной в полтора метра и заботливо засыпана снова. В ней лежало то, что осталось от Свеньи Краль, Марлены Йенсен и Эдит Штерн.

Всего только тридцать метров! Но никому из нас не пришла в голову мысль, что там вообще кто-то бывал в течение последних лет. Никогда прежде я не чувствовала себя столь некомпетентной, как сейчас, никогда так ясно не осознавала пределов, поставленных логически мыслящему человеку, ориентирующемуся на факты, на то, что он видит и слышит.

Так или иначе, но с помощью Бена я достигла своей цели. Также было совершенно ясно, что сам Хайнц Люкка не мог закопать трупы. По меньшей мере в этом Бен был соучастником преступлений. И в тот момент я ни на секунду не задумалась о том, в каком положении я его оставляю. Я еще не имела ни малейшего представления о жизни деревни — обо всех этих интригах и запутанных отношениях, о тяжком наследстве Хайнца Люкки.